Потом отхлебнул из фляжки коньяка – эта волшебная жидкость там никогда не переводилась. Ударил ладонью по столу:
– Уплывают окуни красноперые от народного гнева! Хоронятся тли колхозные! Даже повесить некого!
– Да зачем тебе кого вешать, Коновод? – поинтересовался я.
– Ты не понимаешь, молод еще. Хорошая буза должна быть обильно смазана кровью врага.
– Знакомое дело, – кивнул я. – У уголовников принято друг друга кровью вязать.
– Так у всех принято!
А потом впереди замаячило село Вахановка. Тут Коновод изменил своей обычной неторопливой тактике подхода и захвата безоружных населенных пунктов.
Улов был знатный. Человек пятнадцать набили в просторный деревянный дом, бывший раньше лабазом, а теперь заготконторой.
Коновод просто сиял, как начищенная медная пряжка. Наконец-то появилась возможность вожделенного щедрого жертвоприношения на алтарь Свободной Украины…
Глава 5
Хозяева богатого кулацкого имения были недавно решением районной особой комиссии по раскулачиванию выселены в Центральное Нечерноземье. Потом здесь недолго была сельская школа, о чем напоминал глобус на полке. Теперь здесь располагался штаб.
Штаб состоял из нескольких «ближников» Коновода. Предводитель всегда напирал на то, что это не просто сборище бунтовщиков, а будущее правительство. Так что себя в кулуарных разговорах он требовал именовать директором, а своих подручных называл не иначе как «министры». Притом не в шутку, а на полном серьезе.
Ну что тут скажешь. Имелась у него мания величия. Впрочем, это нормально.
Сейчас в штабе обсуждали, что делать с задержанными активистами.
– Вешать будем, – растянул губы в мечтательной улыбке Коновод.