Но поскольку формально я за них отвечал, то принялся наводить и там хотя бы оттенок порядка. Пришлось начистить пару особенно наглых морд, что мне труда не составило. А одному беглому кулаку даже прострелил плечо, когда он потянулся к обрезу. Мои усилия окупились относительным порядком и даже зачатками дисциплины. Зачем мне так нужен был этот самый порядок? Да потому, что, когда все посыплется, именно он даст возможность уйти с минимальными потерями.
Наш «табор» встал на постой в очередном сельце. Мы теперь уже даже не старались заискивать с мирным населением.
Тут наконец очнулся Коновод и вспомнил, что он командир, а не тварь дрожащая. Устроил нервный и жестокий разгон всем – без особого учета вины и обстоятельств. Назначенные в виноватые тут же были принародно пороты, а заодно и те, кто стоял неподалеку. Потом, оглядевшись внимательно, от избытка чувств он перепорол чуть ли не половину сельца, которая не слишком рада была пришествию «освободителей».
Ну и потекло все по проложенному руслу. Вечером слышались со всего села крики. Прозвучало несколько выстрелов. Женские визги, мужская ругань. Опять чудо-богатыри напились, передрались и щупали девок. Вольная воля.
– Вон она, Вильна Украина во всей красе, – презрительно процедил Петлюровец…
Глава 8
Наконец произошло то, чего я так боялся и что было неизбежно, как восход солнца.
Конечно, конфликт был совершенно нам не нужен, рискован, создавал множество проблем. Но только Петлюровец, бывший царский офицер, с его представлениями о чести и границах дозволенного, однажды не выдержал. И я его не виню. Потому как где честь, там и правда.
Началось с того, что пьяная и разудалая толпа архаровцев, твердо решивших и дальше изживать из себя все человеческое в пользу похотливого животного, под предводительством одного из «ближников» Коновода с примечательной фамилией Сухозад пошла показательно разорять «большевистское гнездо», на деле просто справное хозяйство.