Давно она мне по сердцу.
– А с партийцем что?
– Ну так тоже повешу. Хату его справную заберу. Моя-то совсем покосилась.
– Что так?
– Не до хозяйства мне было – все о народной доле незавидной такая печаль стискивала, что рука не поднималась что-то делать. Рука та обрез искала… Да уж, заживем, Тараска, как в раю – ни кацапа тебе, ни колхоза. Все к нам, в хату! Все наше!..
Горяновская – это не просто очередная станица, которую мы взяли с ходу и где тут же «освободители» повесили учителя и земельного чиновника из райсовета.
В сельском клубе, в просторном помещении главного зала, вдоль стен которого стояли медные трубы и пузатые барабаны самодеятельного местного оркестра, состоялся очередной военный совет, на котором предстояло принять судьбоносное решение. На широком столе была разложена карта. Нужно отметить, что Коновод разбирался в ней и рисовал направления маневров вполне толково.
– Будем разделяться, – объявил Коновод. – Ты, Батько, собираешь отряд в полсотни сабель. И выдвигаешься на Разуваево.
– Чем оно тебе глянулось? – удивился тот.
– Настроения там добрые. Свободные. Ну и шум поднять не мешает, чтобы оттянуть туда красных… Лучших посылаю. Ты своих присоединишь? – выжидательно посмотрел на меня Коновод. – Да не жмись!
– Хорошо, – задумчиво произнес я. – Треть моих людей пойдет туда. Только не погубите. У меня каждый на вес золота.
Мне это предложение было на руку.
– Куда основные силы бросим? – спросил Батько. Мне показалось, он был доволен возможностью отколоться от табора и стать свободной птицей.
– У нас два пути. На Кленово и на Сестробабово, – показал Коновод на карте карандашом направления возможного движения.
– Так ясно же куда, – встрял я и положил ладонь на карту. – На Кленово!
– Это почему? – с подозрением посмотрел на меня Коновод.
– Тактически более выгодно. И народ там сильно зол на большевиков.
– А в Сестробабово не зол?
– Ну то я не знаю. Не был.
– Не был, а языком мелешь! На Сестробабово!
В этот момент в Коноводе всколыхнулась свирепым огнем неудержимая ярость.