Удивительно, но я не раз мог убедиться, что этот литературный штамп на самом деле достаточно жизненный. В моменты развязки так хочется насладиться своим триумфом или посокрушаться неотвратимостью падения. И чем больше нервов человек вложил в дело, чем больше страстей испытывал, тем непреодолимее необходимость покрасоваться перед врагом. Это такая награда за те неимоверные усилия, которые потрачены для результата. Закон психологии, никуда не денешься. Вот и Коновод расходовал тающие время и силы на то, чтобы объяснить, как он меня вывел на чистую воду.
Он еще покуражился всласть над моим тупоумием и побахвалился своим зорким взором. Наконец решил заканчивать:
– Скажи перед смертью, чем чекисты тебя купили, Иуда?
Я лишь махнул на него рукой, нагнулся над своим походным мешком и вскинул его на плечо:
– Надоел. Я пошел, а ты выкарабкивайся сам.
– А ну замри! Стоять, я сказал! Выстрелю!
– Да стреляй. Окрестный народ на выстрелы сбежится.
Но он все же нажал на спусковой крючок.
Щелкнул боек. Еще раз.
Я только усмехнулся. Этому чекистскому трюку научили старшие товарищи, нужно было просто вовремя просечь момент, когда его стоит использовать. Наган – самое распространенное оружие. И я всегда таскаю с собой хитрые патроны, которые не воспламеняются. У меня давно возникло ощущение, что с Коноводом мы просто так не разойдемся и он что-то выкинет. Вот и подменил по случаю патроны, когда он пребывал в полузабытьи. Так что теперь он может жать на спусковой крючок до морковкиного заговенья.
– Паскуда! – истошно заорал Коновод и, разнося ботинками костер, бросился на меня, примерившись разнести мою драгоценную и умную голову рукояткой нагана.
Несмотря на ранение, двигался он очень шустро. Может, даже и имел бы шансы на успех, но только не со мной. Потому как я тоже не лыком шит и в такие спортивные игры с детства играю.
Я отскочил назад, ударившись спиной о стену. Выронил при этом мешок. Потом скользнул вправо, уклоняясь от очередного удара. И врезал супостату ладонью в грудь.
И запоздало понял, что перегнул палку.
Коновод вскрикнул. Ударом его снесло с ног. Револьвер он выронил. С трудом поднялся на колени. Посмотрел на меня изумленно. Упал всем телом в рассыпавшиеся и тлеющие во влажном сене угли. Взвыл отчаянно… Да и издох!
Я присел на колено рядом с отдергавшимся телом. Попытался нащупать биение жилки на шее. Пусто. Жизнь ушла из него. Пуля в его спине все же добралась до своей цели. Вот же черт!
Странные мысли и чувства одолели меня.