— Наш брак не фиктивный, а договорной, он предполагает то, что каждый из нас получает в итоге что-то для себя. Мы подписали брачный контракт, я согласился на твои условия, а теперь хочу, чтобы ты выслушала мои.
— Я слушаю, — бормочу пристыженно. И зачем он снова вспоминает тот позорный список?
— Ты перестанешь вести себя так, будто числишься у меня на полставки в офисе. Ты перестанешь мне выкать. Ты будешь вести такой образ жизни, который положено вести Марте Данилевской, моей жене. Мы будем выходить в свет и принимать гостей.
Мне кажется, или он незаметно переводит дыхание?
— Но зачем это вам? — спрашиваю потрясенно. — Я не услышала ничего такого, в чем мне придется уступать. В чем подвох?
— Я преследую свои цели, — высокомерно отвечает Данилевский, — и абсолютно все знать тебе необязательно.
Я прямо чувствую, как мои глаза приобретают форму колес его кресла.
— Значит, вы все-таки можете?.. — спрашиваю и осекаюсь, неосторожно скользнув взглядом прямо по месту отсутствия столика. И когда он успел так близко подъехать? Наши колени почти соприкасаются.
— Если не собираешься испробовать на себе сегодня, тогда лучше не задавай таких вопросов, — неласково отвечает Данилевский, тоже опуская глаза вниз.
Краснею как вареный рак. Я не ослышалась? Он предлагает секс с ним в качестве ненавязчивого времяпрепровождения? И прежде чем обдумать, выпаливаю:
— Разве Азат не сказал вам, что я уже не… все?
Давид окидывает меня уничижительным взглядом.
— Я не покупал твою девственность, если ты об этом.
Уши и щеки горят как раскаленные железные болванки.
— Но ведь восточные мужчины... — бормочу.
— Я достаточно европеец в этом вопросе, — перебивает меня муж, — и демонстрировать простыни родственникам не планирую.
— Но я не собираюсь спать с вами, — говорю твердо, все еще мучительно краснея. — Это было мое условие. И если я его не включила в список, то только потому что Азат обещал… Эй, смотрите куда едете!
Возмущенно вскрикиваю, потому что Давид резко разворачивает свое кресло, чуть не проехавшись мне по ногам.