Что ж, розовые единороги и так достаточно надолго у меня задержались, пора начать от них избавляться. Единственное, что утешает — Давид так и не выпускает мою руку. И к поющим гостям мы возвращаемся как настоящая влюбленная парочка, держась за руки.
Жаль только, что в этой паре есть лишь одна влюбленная дурочка. Я. И на все про все мне хватило каких-то два дня.
Глава 17
Остаток вечера мы с Данилевским больше не пытаемся изображать молодоженов.
Но только делает, я же вижу. Он больше не сидит вполоборота, не следит за мной с многозначительным прищуром. И руку мою выпустил, как только мы за стол вернулись.
Даже настроение испортилось.
А еще такое чувство, будто он отдал невидимый приказ. Потому что больше никто не кричит «Горько», не желает нам счастливого медового месяца и не требует от меня Давида Давидовича прямо здесь и сейчас.
Ну и хорошо. Ну и прекрасно.
Не очень-то и хотелось.
И вообще меня это бесило.
Может я первую дочку хочу, с этими мальчишками столько мороки! Я вон на братьев насмотрелась. И это при том, что Азат сдержанный и уравновешенный, моя мама само спокойствие, а все трое как будто у них шило в одном месте.
И теперь представьте Данилевского, который как спичка вспыхивает! Там спокойствие и не ночевало. Давид Давидович родиться не успеет, а уже всеми начнет командовать и всех строить, начиная со своего папочки.
Уже самой жуть как хочется на это посмотреть. Некоторое время мстительно улыбаюсь, представляя взлохмаченного невыспавшегося Данилевского с красными глазами, памперсами и бутылочкой с детским питанием. И орущего Давида Давидовича, который с хитрым прищуром следит за ним, лежа в кроватке. Как мой младший братец Ирбек.
Стоп, о чем я думаю? Какой Давид Давидович? Я в своем уме?
Бросаю гневный взгляд на сидящего рядом Данилевского.
— Что-то случилось, Марта? — спрашивает негромко Давид. Упрямо мотаю головой. — А почему ты тогда такая сердитая?
И что мне ему сказать? Если я сама не знаю почему.
Нет, знаю, конечно. Потому что он неисправимый и заносчивый сноб и эгоист, у которого в голове только секс. Как только понял, что ничего ему не светит, так сразу потерял всякий интерес.