Разбитые мечты

 – Нежнее? А кто был из донтрийцев с тобой нежнее, расскажешь? Почему даже сейчас ты продолжаешь вести себя так, будто бы тебе не нравится то, что я с тобой делаю? Ты уже получила деньги и не малые, так что отрабатывай!

Я слышала звук развязываемых завязок на штанах, а затем почувствовала, как он прижал свою твёрдую плоть к моему входу, и вонзила ногти в ладони, приготовившись к жёсткому проникновению. Как бы я ни готовилась, это, всё равно, не шло ни в какое сравнение со вспышкой адской боли, буквально разодравшей меня изнутри.

Мне показалось, что у меня вышел воздух даже из желудка, настолько резким и сильным толчком Кристиан вогнал в меня свой кол. Одним махом, на всю длину. Я выгнулась дугой, совершенно позабыв о том, как это бывает в первый раз. Тело Эллис было действительно ещё очень молодым, а девушка оказалась внутри узкой, слишком узкой, чтобы с ней обращались настолько грубо.

– А ты знаешь, что скакуны донтрийцев – далеко не обычные лошади? Иррисы – дикие потомки единорогов, что в состоянии беспокойства подпускают к себе лишь того, кого ранее признали хозяином, а также девственниц, беременных и кормящих женщин, считая последних неспособными причинить им вред.

Так как ты не девственница и не кормящая, то очевидно, что уже успела от кого-то залететь.

Каждое новое слово – новый мучительный толчок.

– Признаешься сама, от кого беременная? Много ли мужчин ты обслужила за последний месяц?

Я с силой сжимала руки в кулаки, вгоняя ногти в ладони, и наконец-то понимая, за что Кристиан так жёстко со мной обходится.

В его глазах он получил неопровержимые доказательства моей распутной жизни. Он верил мне, пока Зигфраида говорила обо мне гадости, возможно, поверил бы моим объяснениям, что разговор с Винсентом был шуткой, но то, что я смогла наложить жгут на ногу жеребца, когда все воины уже отошли от нас – стало для него последней каплей. Я вспомнила, насколько хорошо проглядывается двор из окон детской и хозяйских спален, и застонала. Кристиан совершенно точно всё видел! Если бы он только знал, что Эллис не беременная, а невинна, если бы он только мог предположить… А всё моя неудачная шутка в покоях Винсента. Да если бы я знала, что всё так обернётся, то в жизни бы не помогла животному!

– Что стонешь? Забыла, от кого беременна? Не помнишь, сколько мужских членов в тебе побывало за последний месяц? Двадцать? Сорок? Я хотя бы вхожу в первую сотню?

Новый толчок, и я лишь усилием воли не теряю сознание от боли. Сейчас понимаю, что просто ненавижу Кристиана.