А стоило подъехать к магазинчику… запарковать «Порш», вместо совести очухался от анабиоза кое-кто другой.
Никогда меня не привлекали бабы в штанах и бабкиных вязаных кофтах. Никогда не возбуждался от сбитых плоскодонок и квадратных портфелей. Но этот напалм в глазах! Эти раскрытые от удивления пухлые губы. Эти сжатые до побелевших костяшек кулаки.
Мне даже пофиг стало, есть ли на ней сегодня трусы. Яйца, как дрессированные болванчики, тут же приподнялись, и адреналин загудел в крови.
– Ты! Ты!
Леночку-сладкую-девочку даже заманивать не пришлось.
– Я тоже рад тебя видеть! – схватить девчонку за руку и скрутить было просто.
Она льшь охнуть успела, как оказалась прижата спиной к моей груди. Тот, о кого она ударилась попой, тут же на радостях растопырился.
– Маньяк! Подонок!
– От счастья имя мое забыла?
– Да чтоб ты провалился. Вместе с именем!
Не знаю, что именно сработало: захват или что-то другое, но в тональности моей добычи добавились хриплые нотки.
– Ты меня работы лишил! Вообще понимаешь, что наделал? – она попыталась вырваться. Плечом ударила в грудь, попой прошлась по паху. По всей длине. От основания до набухшей головки. Будто поздоровалась. – Извращенец, – всхлипнув, добавила.
А вот всхлипнула она, конечно, зря. Если до этого от выпуклостей под пальцами внизу уже ныло, то после всхлипа, грудного, короткого, стоп-кран слетел на хрен.
– Уверена, что хочешь прямо тут разговаривать?
– Какое разговаривать? Скотина! Я видеть тебя не хочу!
– Сама напросилась!
Не обращая внимания на удивленные взгляды через окно, я прижал девку к боку своего «Порша».
Целовал долго. Отыгрывался за вчерашний побег. Наказывал. До исцарапанных зубами губ и тонкого стона. Общего!
Ума не приложу, что это была за хрень, но от вкуса губ и языка конкретно так вело.
После самым сложным оказалось не поддаться искушению и не утянуть беглянку на заднее сиденье. Член был двумя яйцами «за».