С дорогой кофемашиной, высокими бутылками ароматных сиропов, стаканчиками и без единой живой души.
Справа – стойка портье с седым старичком. Весовые категории у него с Басманским, конечно, были разные. Звать на помощь негуманно. Но сейчас меня беспокоило только собственное спасение.
Лифт стремительно приближался к первому этажу, и медлить я не стала.
Резко вырвавшись из захвата, крутанулась к ресепшену. Раскрыла рот и громко произнесла:
– Не могли бы вы…
Закончить не удалось. На губы легла ладонь, и окончание фразы пришлось шептать между пальцев.
Старик, конечно же, мой шепот не услышал. Но голову поднял.
– Милочка, вы что-то сказали?
То, что у «милочки» зажат рот, он почему-то в упор не замечал.
– Все в порядке, Евгений Михайлович, дама со мной, – абсолютно спокойно, будто каждый день насильно таскает в свою берлогу женщин, произнес мой похититель.
От досады и злости я впилась зубами в один из пальцев. Прикусила, как соседская болонка хозяйские сапоги. Ее за это отправляли гулять.
Теперь кричать о помощи или биться в панике было поздно. Паника, кстати, почему-то не возникла. Голубые глаза прожигали взглядом насквозь. На высоких красивых скулах ходили желваки, а я словно бояться разучилась.
По привычке, совсем как вчера, жалась спиной к стенке лифта. Крепко держалась за полы своей кофты. Ни капли не эротичной.
Так до пятнадцатого этажа и доехали. А потом раскрылись дверцы, и вместо коридора с номерами квартир передо мной оказался ресторан. Новенький, весь в металле и дереве. Явно очень дорогой.
– Ты поесть меня, что ли, привез? – вся злость от удивления схлынула.
– Расстроилась?
– Н-нет… А может, не надо?"
"Такой дурой я не чувствовала себя никогда.
– Надо, сладкая, очень надо!
Быстро определившись, куда нам идти, Басманский подхватил меня под локоть и уже привычно продолжил буксировку. К столику. Дальнему, с табличкой «Зарезервировано».
Добрались быстро.