А через минуту понятия не имею, с кем связался. В ком погряз, как в трясине.
Чистая, светлая и одновременно кромешная тьма. Не девушка, а проклятие. Настоящее наказание за все мои грехи. За все разбитые сердца и ложные надежды.
В одно мгновение жмётся ко мне, хватается, будто я единственная возможность выжить. А через секунду смотрит так, будто раздумывает, каким оружием меня лучше убить, чтобы я дольше мучился.
Решил сначала, что это очередной её закидон. Глупая манипуляция. Которая, к слову, у неё отлично получалась.
Но затем раздался странный звонок. Мне позвонил мой человек и сообщил, что бриллиантовое колье, подаренное мной Маугли, сдали в ломбард за копейки.
Наверное, чего-то подобного следовало бы ожидать от дикой Маугли. Я и не рассчитывал, что она сохранит его в шкатулке для драгоценностей. Может быть, расплатится по долгам, которых у неё наверняка скопилась тьма.
Только вот Маугли не походила на описание того, кто сдал украшение.
Не придал этому значения. Этот эпизод всего лишь кусок пазла, который мне никак не удавалось сложить, чтобы понять, с кем я имею дело. Что это за девчонка.
Видел халупу, в которой она живёт. Ничем не примечательная хрущёвка. С ободранными стенами, старой мебелью и запахом бедности. Этот антураж лишь подтвердил мои знания о ней. Как о посудомойке, пытающейся выжить и ищущей деньги.
Время истекало, а неприятный зуд в груди лишь нарастал.
Следовало бы забыть её тут же. Набрать номер одной из девиц, что готовы прибежать ко мне по щелчку пальцев.
Сидел какое-то время, пялясь в телефон. И несмотря на сосущий голод, вдруг пришло понимание, что утолить его сможет лишь Она.
Чертовщина.
Со мной никогда подобного не происходило.
Секс – это всего лишь секс. Такая же потребность, как еда или сон.
Но почему-то хотелось именно её.
В дверь раздался стук. Прогнал странный прилив радости от мысли, что Маугли всё же решила почтить меня своим присутствием.
Но, когда в кабинет зашёл охранник, чувства схлынули.
– Хозяин, тут Ветрянский. Говорит, у него есть важная для вас информация. О девчонке… вашей.
– Пусть войдёт.
Ветрянский всегда выглядел так, будто умер и уже начал разлагаться. Но сегодня он превзошёл себя.
Заполз в кабинет, марая его своей кровью. Еле живой.
– Девушка эта, она ведь вам небезразлична, – звуки с трудом вылетают из его рта с выбитыми недавно зубами.