Его язык нетерпеливо скользнул в её рот и встретился с её языком.
Ох… твою-то…
Дальше — провал. Он перестал сопротивляться желанию, донимавшему его уже какое-то время, вжался в неё телом, позволяя ей во всей полноте прочувствовать, чего сейчас хочет.
Она придушенно охнула, и это взвинтило его похлеще полноценного стона.
Да когда он успел так оголодать?.."
"Его рука двинулась вдоль её тела, провела по затянутому тканью бедру. Яр опустил ладонь ниже, подхватил её под коленом, побуждая её закинуть ногу ему на поясницу.
Её пятка осторожно проехалась по его обнажённой коже, уткнулась в пояс его пижамных штанов.
Ох, чёрт возьми…
По телу пробежала волна сладостной дрожи.
Он оторвался от её губ, чтобы глотнуть хоть чуть кислорода и… это тоже было ошибкой.
Стоило их губам разъединиться, как жаркая, сумасшедшая магия момента рассеялась.
По крайней мере, для неё.
В его грудь со внезапной силой упёрлись вспотевшие ладошки.
— Пре… прекрати… — она едва переводила дыхание, но сопротивлялась совсем не для виду.
— Н-немедленно! Слышишь?
Каждая клеточка тела сопротивлялась такому приказу. Но туман в его голове слегка рассеялся, позволяя наконец осознать. Это ж Митина, ё-моё… Он целовался с Митиной! На хрена он с ней целовался? Она ему даже не нравится!
Суматошное, склочное создание с ядовитым языком!
Правда, на вкус не таким уж и ядовитым…
— Прекрати ёрзать, — прорычал он ей в ключицу, пытаясь унять бушевавший в венах огонь и понять, как он докатился до жизни такой.
Она послушно застыла, но он слышал, с какой бешеной скоростью колотится её сердце.
— Ты вообще… ты ч-что творишь? — прошелестела она и шумно сглотнула. — Я… ты… ты не имел права!
Он не был готов ни к чему, кроме защиты. Пусть только попробует вообразить, что он поцеловал её от избытка симпатии или ещё чего похуже.
— Угомонись, пожалуйста, — он не отнимал лица от её ключицы, пережидая прилив необъяснимого возбуждения. — Я не собирался. Просто тебя не заткнуть по-другому.
— Да что за чушь ты мелешь! — взъярилась она и дёрнула плечом, заставляя его отнять лицо от её ключицы.
— Не обольщайся, — Яр лихорадочно подыскивал верные слова убеждения. — Это так. Для красного словца. Преподать тебе урок. Послуша-а-а-ай!
Он не успел завершить своё бредовое оправдание, потому что она исхитрилась достать своей острой коленкой до его паха.
— Запрещённый приём! — прохрипел он, всё же не давая ей окончательно высвободиться.