Да что ещё за детский сад-то такой?
Но глаза мои невольно скользнули по циферблату стоявшего на прикроватной тумбочке будильника.
Он делает это намеренно. Права качает. Хочет напомнить, кто в доме хозяин. Хорош хозяин, в чужих постелях кувыркающийся!
Но прошло ещё десять минут, шум воды в душевой стих, и меня будто подбросило с жёсткой софы.
Ну вот что я за дура? Зачем я ведусь на его замашки деспота и угрозы?
Выругавшись себе под нос, я снова сунула ноги в тапки и перебралась на большую постель, улеглась на самом краю и укрылась с головой одеялом.
Да потому что возражать ему без толку. И потому что угрозы его, как правило, не пустые.
Ну покочевряжусь я, ну повозражаю. В итоге-то чем всё закончится?
Он просто сгребёт меня в охапку и без лишних сантиментов передислоцирует.
Как вчера.
Ох ты ж… зря я вчерашнее вспомнила.
Ночные воспоминания безжалостно атаковали меня, заставляя заново переживать всё, от чего я старательно бежала весь сегодняшний день. Притворялась, что ничего из этого не случилось.
Не было ни его настойчивых рук на моём теле, ни его горячих губ, ни творящего невесть что языка, ни…
— Рад, что ты одумалась.
Хрипловатый голос ворвался в мои жаркие мысли, заставив вздрогнуть всем телом.
Ма-а-а-мочки…"
"— Как будто у меня был выбор, — буркнула я, пытаясь угомонить ошалевшее сердце.
Я слышала, как Громов едва слышно хмыкнул, как опустился на свою половину постели, поставил телефон на зарядку и наконец лёг.
Лёг на максимально далёком от меня расстоянии, будто решил вдруг уважать неприкосновенность моих личных границ.
— У нас у обоих его сейчас нет.
Боже, а как угрюмо-то прозвучало… Вот только это неправда. Это наглая, наглая ложь.
И ради того, чтобы исправить эту несправедливость, я даже выползла из-под одеяла.
— Это у тебя-то выбора нет?
Панель он погасил, поэтому я ориентировалась на его голос, а он не мог видеть моего возмущённого взгляда.
— А откуда бы он у меня взялся?
Не надо, Алина. Не надо этого делать. Промолчи!
— Так это из-за отсутствия выбора ты по чужим постелям мотаешься?
Громов отозвался не сразу, но в темноте я слышала, как едва слышно зашуршала от его движения простыня.
— А тебе кто вообще об этом напел? — в низком голосе звучали удивление и подозрительность.
— Да тебе-то какая разница? — не собиралась я свои контакты сдавать. — Я и без того догадалась бы, в чьей постели ты от своей тяжкой судьбы маешься.
Сердце бухало у меня в ушах, с головой выдавая мою крайнюю степень взволнованности.