Хошь помогу отмыть потолок?
— Спасибо за помощь. Сама справлюсь.
Справляюсь я, мягко говоря, так себе. И если потолок удалось кое-как замыть с помощью лестницы и швабры, то с любопытством мне не справиться.
Напоминаю себе преступницу, подслушивающую под дверью. Заболел — первая пришедшая мысль, как только слышу его кашель. Не мешкая иду на кухню и беру электронный термометр.
— Сейчас же вышла из моей комнаты, — ишь какой гад, даже не поворачиваясь в кровати, понял, что это я.
— Не строй из себя обиженку. Подумаешь, деревенщина с сексом прокатила.
— Дура. Заразишься.
Навожу термометр на его лоб. Тридцать восемь.
— Странно. У меня даже дедушка при тридцати семи делал вид, что помирает, а ты в тридцать восемь выглядишь живым и не нытиком. Что с тобой не так?
— Выйди из моей комнаты.
— Да щас. Как это я мужа оставлю одного, когда у него тридцать восемь? Сейчас я тебя быстро поставлю на ноги с помощью банок.
— Каких на хрен банок?
— Которые ставят на спину и не только.
— То-то ты себя уже поставила на ноги, что оказалась в реанимации.
— Это потому что я себе помочь не могла. Я скоро вернусь.
Напоив морсом, как оказалось, вовсе не неженку, иду за банками. Как знала, что пригодятся.
— На черта тебе спирт?
— Чтобы ставить банки. Снимай с себя футболку и штаны с трусами.
— А трусы зачем?
— Банки ставить на ягодицы в том числе, — не раздумывая вру я. — К утру будешь как огурчик. Давай, давай.
Ну очень мне хочется посмотреть на его задницу. Аж руки чешутся.
Как послушный мальчик Вадим снимает футболку, ложится на живот и стягивает спортивные штаны вместе с трусами.
— Что ты делаешь?
— Пальпирую твою попу. Если там есть уплотнения, то банки ставить нельзя.
— И что там?
— Кажется, они есть.
— Почему мне кажется, что ты просто трогаешь мою задницу?
— Когда кажется, креститься надо. Сдались мне твои подержанные ягодицы.
— Может, заодно и спереди проверишь уплотнения?
— Сам проверяй.
Вместо того, чтобы натянуть на него трусы от греха подальше, я продолжаю неотрывно пялиться на его пятую точку.
— Ну ты скоро там?
— Да.
Наношу на его спину мазь, не отводя взгляда от попы. И все же вспоминаю, что банки вправду надо поставить, а не только выглаживать его спину, да пялиться на его попу. Очнись, Настя.
Успешно поставив все банки, в очередной раз пораженной красотой его попы, я зачем-то решаю потушить фитиль с огнем в баночке со спиртом.