Но покровительство богов над ним может прекратиться в любой момент. Именно поэтому был восстановлен алтарь Солуа. Мы надеемся, что она услышит нас и благословит светом уход её жрицы, — я развернулся к Ипонене, достал из кармана баночку с золотой краской, но за моей спиной вдруг послышались шепотки и тихий перестук каблучков.
Лильен встала по правую руку от меня, забрала краску и сама направилась к жрице. Когда она потянулась к маске, в храме воцарилась гробовая тишина. Я и сам затаил дыхание, не зная, стоит ли её остановить или остаться на месте.
Свет солнца померк и совсем исчез. Опомнившись, я направился к замершей в замешательстве Лильен и взял её за руку. Подражая мне, она склонила голову перед жрицей и вместе со мной прошла к алтарю, чтобы положить дар богине. По залу вновь полились шепотки, испуганные и восторженные речи. Несколько человек выбежали прочь.
«Начинается война, да?», — вспомнились слова Джонаса.
Не все примут, но лишь бы большинство из них не мешало спасти этот мир от гибели.
Как только мы вернулись на место, к жрице направились по очереди остальные лорды. К счастью, никто из людей не решился демонстрировать пренебрежение, все повторили обряд прощания. После его завершения мы сопроводили тело Ипонены на кладбище, где пронаблюдали за погребением. И только потом вернулись во дворец. Служба безопасности работала безупречно, сумели пресечь все три попытки перекрыть дорогу процессии и перехватили несколько последователей Трёхликого.
— Ты молодец, — похвалил я Лильен, когда мы приблизились к двери её покоев.
— Рада, что всё прошло гладко, — вздохнула она, не скрывая насколько устала.
— Отдыхай, увидимся вечером.
— Хорошо, дорогой супруг, — она нахмурилась в замешательстве и ушла.
Я почти уверился в том, что она попытается избежать и этой ночи со мной. Террас заворочался в недовольстве и бросился за ней, но вернулся, почти привычно мотая головой. Снова получил щелчок по носу.