Сейчас ее спокойствие было тем, что волновало его меньше всего на свете. Он предпочел потратить это время на то, чтобы еще раз проверить содержимое телефона.
Кое-что еще удалось найти – несколько фотографий с прошлых поездок.
На одной из них Дашка с высоким, темно-русым парнем. Они шли под руку по осенней набережной и выглядели просто до неприличия счастливыми. Дочь смеялась, прикрывая рот ладонью, а парень – наверное, тот самый Максим – бережно держал ее за плечи.
Так обнимает тот, кто любит по-настоящему, а не тот, кто просто хочет забраться под юбку, а потом, задрав хвост скакать по другим бабам.
Алексей чуть не зарычал, потому что картина открывалась совершенно неприглядная.
Судя по другим снимкам, кто-то ходил хвостом за влюбленной парочкой и фотографировал их. Ему до дрожи хотелось, чтобы этим кем-то оказался кто-то другой, а не его жена.
Кто угодно. Пожалуйста."
"Он едва дождался, когда Марина выйдет из ванной. Встретил ее хмурым взглядом, а она, еще не догадываясь, насколько серьезный разговор им предстоял, выпорхнула в коротком леопардовом пеньюаре и стрингах.
— Ну, как я тебе? — промурлыкала, словно течная кошка, и покрутилась вокруг своей оси, демонстрируя точеную фигуру. Легка ткань покачивалась в такт плавным движениям, струилась, кокетливо оголяя то стройное бедро, то упругий зад.
Ни один нерв ни дрогнул у Алексея, пока он смотрел, как она елозила, прогибалась, выпячивала то верх, то низ, пытаясь произвести на него впечатление.
Она была полной огня, сексуальной, но в то же время непередаваемо гадкой.
Да, именно это неожиданно для себя испытывал Жданов, наблюдая за молодой сочной женой. Гадливость. Жесткую, неподчиняющуюся контролю и затмевающую с собой все остальное.
Наконец, Марина заметила, что ее потуги улетают в пустую, не производя на мужа никакого впечатления.
— Котик не в духе? — удивленно спросила она.
— Котик немного обескуражен. И расстроен.
— И кто же посмел его расстроить, — Марина подошла к нему, плавно покачивая бедрами, — кто этот нехороший человек?
— Возможно, ты, — скупо ответил он, всматриваясь в лицо своей жены.
— И что же я такого натворила? — тонкими пальчиками прошлась по напряженной груди, поднялась до плеч, нежно обвивая шею руками, — надеюсь, что-то ужасное? Что-то за что ты будешь меня до-о-олго наказывать?
Вместо ответа Жданов показал ей экран своего телефона, на котором была фотография билетов.
Пока только билетов.
Он давал ей шанс рассказать, признаться.