Развод. Он влюбился

И возвращаться она не собирается. Тем более из жалости.

Открытие было неприятным и очень болезненным, но Алексей все еще надеялся переломить ситуацию в свою пользу и достучаться до бывшей семьи.

Поэтому, собравшись духом, позвонил дочери.

Она не сразу, но все-таки ответила и это вселяло определенные надежды на успех.

— Даша, здравствуй! — глухо произнес он, — как твои дела?

— Прекрасно.

— Мама сказала, что у тебя будет малыш?

— Будет.

Разговор не клеился.

Жданов не знал, как ее расположить к себе, а сама Даша не явно не рвалась к разговорам по душам. Даже не спросила, как он себя чувствовал!

Это было обидно.

— Я бы хотел, чтобы ты приехала ко мне.

— Зачем? — в голосе искреннее удивление, как будто ее к себе звал не пострадавший отец, а какой-то посторонний мужик.

— Я соскучился… и решил…

Кажется, его решения волновали Дашу в последнюю очередь:

— Пап…чего ты от меня хочешь?

— Уважения! — раздраженно сказал он, обиженный холодностью дочери, — сочувствия и поддержки!

— Слушай… — она тяжко вздохнула в трубку, — ты сделал свой выбор тогда.

Поэтому звони Марине и проси поддержки у нее.

— Мы разводимся! — выпалил он, — разве мама тебе об этом не сказала?

— У нас с мамой полно более интересных тем для разговоров, — в каждом слове колючки и холод.

Когда его маленькая, веселая дочь успела стать такой равнодушной?

— Даш, я понимаю, что ты обижена.

Да, я поступил некрасиво, но я осознал это. Я надеюсь, ты сумеешь меня простить, и мы наладим прежние отношения, — он говорил смиренно, с надрывом, уверенный, что дочь почувствует всю силу его раскаяния. Поймет.

Однако вместо понимания, раздалось категоричное, хлесткое:

— Нет.

— Да почему?! — не выдержал он.

— Тебя не было рядом в самые сложные моменты.

Мало того, ты сам стал причиной этих моментов. Отказался от нас в погоне за своей новой любовью, не вспоминал, не помогал. Растоптал сердце матери. Не защитил меня, когда твоя женушка решила снова вмешаться в мою жизнь, — Даше хлестала равнодушными словами, от которых Жданов вздрагивал, словно от ударов, — а теперь смеешь рассчитывать на какое-то сочувствие? Примирение? Прости, но ты…посторонний.