Наверное, что-то такое было в мое взгляде, потому что муж окончательно смутился и отступил:
— Идем, — буркнул Марине, которая уже кое-как напялила платье, — на адекватный разговор сегодня тут рассчитывать не стоит.
Ах ты, гад. Адекватности захотел, после того как я своими собственными глазами видела его потуги на любовном поприще.
— Но мне нужны вещи, — снова заблеяла эта овца.
— Оставь. Потом заберешь.
— Но…
— Послушай дядю Лешу, девочка. Он человек умный, фигни не посоветует.
Да, я разговаривала некрасиво.
В этом помещении далеко не мне должно было быть стыдно.
— Завтра поговорим, — сказал он, поравнявшись со мной.
— Мы поговорим, когда у меня закончатся рвотные позывы от твоего присутствия. А теперь проваливайте. Живо!
Алексей досадливо сморщился и пошел к машине, которую в темноте и на нервах я и не заметила под навесом. Надо же, как знал, козлик, что придется снова садиться за руль, и не стал загонять ее в гараж."
"За ним ломанулась Марина.
Надо же, и температура прошла у бедолажки, и тошнота с перегревом. Вот что животворящий секс с чужим мужиком делает.
Я храбрилась, накручивала себя, подбирала гадкие эпитеты и хлесткие слова, не позволяя себе остановиться. Потом что стоило только замолчать, и я начинала сползать в зловонную яму.
Когда заходила в дом, меня попросту колотило. Зубы отбивали такую громкую дробь, что казалось – еще немного и я прикушу себе язык.
Надо успокоиться. Взять себя в руки…
— Мам, — позади надломленный, испуганный голос, — они уехали?
Я прикрыла глаза.
Даша… Дашенька… Дарья, мать твою… Как же ты могла притащить к нам это…
— Да, — просипела я, — я их прогнала.
Она всхлипнула:
— Отец ушел с ней?
— Да.
— Он вернется? — в голосе нарастающая истерика.
Я молчала. Потому что единственный ответ, который сейчас крутился на языке это –«через мой труп».
Я слишком брезглива, чтобы принять обратно мужика, после того как своими глазами увидела измену.
— Мам, он вернется?
— Даш, иди спать… — устало выдохнула я.
Дочь всхлипнула еще раз, а потом, зажав себе рот рукой, чтобы не разрыдаться в голос, бросилась наверх.
А я выдохлась. Меня хватило только на то, чтобы уйти в самую дальнюю гостевую комнату и там медленно сползти по стенке на пол. По щекам бежали первые, обжигающе горячие слезы, боль душила.