— В семье должны поддерживать, а ты, наоборот, хочешь, чтобы я отказалась от развития и сидела дома.
— Как ты себе вообще это представляешь? Уедешь и будешь раз в полгода наведываться на каникулы?
— Почему раз в полгода и почему только я? — ответила она вопросом на вопрос, — я договорюсь с деканатом так, чтобы можно было раз в месяц-полтора отлучаться на неделю. Спланирую так, чтобы что-то сдавать заранее, а что-то отрабатывать в свободное время. Так что проблем не будет.
— То есть за семестр ты появишься дома от силы раза три-четыре.
— У тебя график такой, как ты сам решишь, поэтому можешь запросто прилетать ко мне на выходные. Не так уж и долго на самолете туда-обратно. Так что видеться будем часто. По-моему, все не так уж и плохо.
— Все супер, — скупо ответил Жданов, поднимаясь из-за стола. Вот чего ему не хватало на старости лет, так это мотаться каждую неделю из города в город, чтобы повидаться со своей женой.
Марина нервно дернула острым плечиком:
— Ну, не сказал и не сказал. Это не повод для обид. И уж точно не имеет никакого отношения к моему возвращению в университет. Я давно об этом уже думала.
Почему-то Жданов не верил этим словам. Он был уверен, что до вчерашнего дня Марина никуда не собиралась и даже не вспоминала про свою учебу, и что решение восстановиться было совершенно спонтанным. Из разряда: раз ты так, то я вот так.
Совершенно глупо и по-детски.
У него не было никаких моральных сил, чтобы разбираться с этим сейчас. Слов нужных не было. Сохранился только мат и междометья.
— Мы обсудим это вечером. Когда я вернусь с работы.
— Хорошо, — легко согласилась Марина, явно не испытывая приступов совести.
Алексей поспешил уйти, потому что неприятный разговор вполне мог обернуться полноценным скандалом."
"День прошел как в тумане. Он то погружался в работу, то возвращался мыслями к Марине и начинал снова злиться.
И уж точно такие вещи решаются не в одиночку и не на основании каких-то обиженных «хочу».
А еще он против воли вспоминал Дашу и ее ядовитые слова о том, что у Марины полно кавалеров. Что она меняла их как перчатки, не слишком заморачиваясь вопросами морали.