На мгновение в мыслях вспышкой пронеслось воспоминание о бетонном потолке над головой, вид которого всегда значил для меня очередной проигрыш яду. Силы заканчивались, и я валился на спину, упираясь взглядом в этот потолок… За несколько лет я изучил все его дыры.
— Тебе лучше лечь.
Подумалось, что потолок с дырками все же лучше белого, в который уставился Айзатов, растянувшись на ковре. В него хоть нет шанса провалиться, цепляясь за тени… Но это больше не моя проблема.
Меня вернули на парковку тем же путем. Только настроение сопровождающих изменилось.
Когда машина остановилась рядом со скорой, ожидавшей в оговоренном месте, я напрягся.
— Почему скорая? — обернулся я к мужику, которого Айзатов посылал за Надей.
— Предосторожность…
— Какого рода? — потребовал я, повышая голос.
Мужик замялся.
— Надежда Яковлевна находилась в психиатрическом отделении последние сутки…
Когда тяжелая дверь кареты скоро помощи отъехала в бок, я оцепенел.
— Сейчас препарат закончим капать,.. — начала было врач, но я не стал слушать.
— Чем ее накачали? — процедил угрожающе, но врач тут же отскочил за спины охранников, оставив парламентера на передовой.
— Наша задача — передать вам Надежду Яковлевну, — уверенно чеканил он, хмуро глядя на меня. — За остальные решения ни мы, ни врачи не несем ответственности.
И он протянул мне мобильник Нади в прозрачном пластиковом пакете.
Захотелось забыть обо всех договоренностях с Айзатовым.
Я сунул мобильник в карман штанов и залез в скорую. Бегло глянув на название препарата, я вытащил из вены Нади капельницу и вскинул ее бесчувственное тело на руки. Она застонала и схватилась холодными ладонями за мою шею, а мне злость ударила в голову.
Вот же тварь ты, Айзатов. Трус и мразь, с которой вообще договариваться не стоит.
Но снаружи я окаменел. Не проронив ни слова, вынес Надю и направился к машине Ярослава, в которой ждал Питер. Никто мне не препятствовал.
45
— Держись… замерзла?
— Нет…
Эти голоса… они будто бы уже звучали в голове какое-то время…
А ещё чье-то тяжелое дыхание.
И шелест…
— Надя….
— Да…
Я попыталась пошевелиться, неожиданно осознавая, что это я. Это мой голос. И чей-то ещё.