— И мне правда жаль… Я не хотела…
— Пошла прочь…
Я знать не хочу, как долго она меня с Матвеем обманывала. Не сейчас. Сейчас я едва стою на ногах, а мысли гнилой черной массой растекаются в голове.
Меня предали два самых близких человека. На одного я потратила двадцать пять лет, а с другим прожила четырнадцать лет в браке. И я думала, что в счастливом и крепком браке.
— Я ему еще не говорила, — сипит Ия. — Матвей еще не знает.
— Оставь меня, — хрипло отзываюсь я и чтобы не упасть, приваливаюсь спиной к холодной стене.
— У нас случайно все закрутилось, — по ее бледным щекам текут слезы. — Ада… я не хотела делать тебе больно. Не хотела, — опять всхлипывает, — и Матвей не хотел. Так получилось… Я не хочу тебя терять… У нас все так сложно…
Я хочу схватить ее за волосы и ударить лицом о кафель. Так сильно, чтобы разбить нос.
— Ада, и я так ребенка хотела. У меня ведь никого нет…
Мерзкая дрянь. Продолжает и продолжает вгонять в мое сердце ржавые гвозди.
— Мне было так плохо все это время, Ада. Я тебе в глаза не могла смотреть.
— А сейчас можешь?
— Я понимаю, — кладет мой ежедневник у раковины и отступает к двери, — тебе нужно время. Ада… Я люблю тебя. Ты же знаешь, я за тебя в огонь и в воду.
— И в кровать к моему мужу, — блекло шепчу я и не моргаю. — Очень самоотверженно. У меня аж слов нет…
— Мы потом поговорим.
Выходит, бесшумно прикрывая за собой дверь, а я сползаю на пол. В кармане пиджака вибрирует телефон. Бездумно выхватываю его и несколько секунд пялюсь на фотографию дочери и ее имя.
— Да, Лиля? — прикладываю телефон к уху.
— Ма, ты освободилась?
Сглатываю кислую слюну и медленно закрываю глаза. Голос у Лили немного скучающий.
— Мы с папой за тобой заедем, — продолжает она. — Ты на работе? Да? Мам. Ты тут?
— Тут… — шепчу я.
— Так что, ты еще в школе?
— Я в кафе, — массирую переносицу. — Я сама домой доберусь, солнышко. Решила перекусить.
— Па! Прикинь! — возмущенно охает Лиля. — Мама в кафе и без нас хавает! Мы тут голодные, холодные, а она без нас!
— Какая бессовестная у нас мама, — смеется Матвей на стороне.
У меня от его голоса с тихой хрипотцой холодные мурашки бегут по коже.
— Ничего не знаю, — фыркает Лиля. — Мы едем к тебе. Где ты? Мам! Мама! Я не отстану. Я дико жрать хочу. Пиццу закажешь? Там есть пицца? Должна же быть. Да? И картошку фри закажи. Большую порцию. Ладушки?
— Лиля…
— О! И молочный коктейль хочу! Ванильный!
— Она сейчас начнет обивку жевать, Ада, — со смехом отзывается Матвей.