Гостиница? Хостел?
Вспомнив о старшем брате, с которым отношения у меня были так себе, я всё же решила ему позвонить. Мне же буквально надо переночевать всего одну ночь.
Когда я в последний раз разговаривала с Гришей, пытаясь достучаться до него, чтобы он закодировался и завязал с алкоголем, он в прямом смысле послал меня на три буквы, обматерив и сказав, чтобы я не лезла в его дела.
С этого разговора прошел почти год, и я ему больше не звонила. Хотя он успел побороть зависимость, прислушавшись ни ко мне, ни к родителям, а к одному своему другу, Данилу,с которым был очень близок в детстве.
С родителями Гриша уже постепенно налаживает контакт, пытаясь улучшить отношения и извиняясь за свои срывы, а со мной процесс примирения шел туго. Его слова так сильно меня задели, что я оставляла его сообщения и звонки без ответа.
«Ну а сейчас, когда понадобилась помощь, сразу же вспомнила про брата», — ехидно произнес внутренний голос, а вслед за этим я ощутила неприятный укол совести.
Но другого варианта, менее затратного и нервотрёпного, у меня нет.
Гриша почти моментально ответил на мой звонок, словно чувствовал, что я ему позвоню, и, выслушав мой короткий рассказ, без раздумий согласился помочь.
— Проходи, чувствуй себя как дома. Квартирка маленькая, ещё и, как говорится, не хватает женской руки, но в принципе не так уж и плохо, — быстро произнес брат, занося мои сумки в свою однушку.
И это настоящее чудо, что он смог сдержаться и не пропить её.
— Спасибо за помощь, Гриша. И прости, что я без предупреждения буквально ворвалась в твою жизнь, хотя так долго молчала.
— Тебе не за что извиняться, это же я виноват, что ты… не горела желанием поддерживать связь с братом-алкоголиком. Я теперь вообще удивляюсь, как вас с родителями так надолго хватило, ведь я вёл себя как настоящая сволочь. Но давай оставим все обиды в прошлом, хорошо? Мы же всё-таки семья.
Улыбнувшись, Гриша немного смущенно показал мне свою квартиру, в которой не хватало не только женской руки, но и много чего еще.
По словам брата, он только недавно рассчитался со всеми долгами, так что вскоре будет потихоньку обустраиваться.
Но меня всё устраивало. И, видя, как Гриша старается загладить передо мной вину, сильно изменившись, я даже ощутила слабую радость и гордость за него.
Да, жизнь себе он подпортил, в свои тридцать семь выглядя очень плохо, лет так на десять старше, но я уверена, что для него еще не всё потеряно.