— Быть может, если ты сумеешь добраться до вершины, то и мне достанется кусочек твоей удачи?
— Разве от этого моя доля не станет меньше?
— Не стоит делить шкуру эээ… неубитого медведя, так у вас говорят? — блеснула познаниями Ашу. — Доля от ничего — всё ещё ничего. Но и не всегда удача, которой ты поделился, становится меньше — иногда даже совсем наоборот!
Мне почему-то вспомнился старый гоблин Эль — оказавшийся осколком бога и намеревавшийся в критический момент ударить в спину. В конечном итоге это обернулось благом, но…
— Ты ведь не предашь меня, правда?
— Конечно нет, я — честная тень.
— В таком случае, я зайду за тобой перед отправкой.
— Нет смысла, я уже ээээ… собрала вещи. Мало ли, вдруг мои мудрые советы понадобятся тебе раньше ожидаемого?
* * *Шаттл описал круг над Храмом Пустоты, давая мне увидеть раненого исполина, пошёл на снижение, ушёл под воду, а затем влетел в один из уцелевших ангаров. Теоретически я мог бы пилотировать подобное малое судно и сам, но перед этим неплохо было бы поднять навык.
— Настоятель ждёт вас в капитанской рубке. — произнёс пилот. — Часть путей затоплены или заблокированы, так что я укажу путь.
— В этом нет необходимости. — отказался я. — Я уже бывал в Храме и неплохо здесь ориентируюсь. Предупреди Яниса, что я буду через минуту…
Блинк! Блинк! Блинк!
Я прекрасно помнил схему корабля и, несмотря на его повреждения, довольно быстро достиг центра управления.
— Приветствую лидера!
— Приветствую великого старейшину! — кивнул я, оглядываясь. — Надо же, я думал, тут будет больше повреждений?
— Виллур был осторожен, поскольку хотел сохранить корабль для собственных целей. К сожалению, его атака стоила жизни практически всей смене офицеров…
— Если тела уцелели, то можно попросить Каина о воскрешении.
— Их тела осушены, а души уничтожены. Даже если при поднятии они сохранят часть навыков и воспоминаний, то это будут лишь тени тех, кем некогда являлись.
— Тень может обрести плоть, а мертвец — всегда мертвец.
— Когда мертвец претендует на то, что принадлежало живому — это редко кончается добром. А обращать бывшего союзника в мёртвого слугу — не самое праведное деяние.