Мне так его папа Давид сказал называть и никогда не называть его Назаром, потому что нельзя… Иначе и мне и папе Назару будет плохо. Его заберут от меня, и я навсегда останусь один!
– Ч…чего?
– Я сын папы Назара, но не родной, – понимает, продолжив. – Папа хотел сам тебе об этом рассказать, но я не могу молчать! Вы взрослые так долго всё это делаете. А у меня уже нет сил ждать, пока ты и Роза станете с нами жить. Мне так плохо здесь одному. У меня даже друзей нет, а ты и твоя дочь станете мне самыми лучшими друзьями, как и папа.
– Я… Я совсем тебя не понимаю!"
"– Прости, – вздыхает и опускается на скамью рядом со мной. – Я послушный сын и всегда делаю то, что мне говорят старшие. Мой отец сказал, что я буду жить с другим мужчиной и называть его папой, и я так и делаю. Но я, наверное, плохо объясняю, поэтому ты и не поняла меня. Прости!
– Виктор, – беру руку мальчика в свои. – Не ты плохо объясняешь, а то, что ты говоришь… дико!
– Наверное, – расстроенно пожимает плечами.
– Не переживай! Всё хорошо!
– Правда? – широко распахивает глаза, сверкнув детской невинностью. – Ты теперь его простишь? Он просто из-за меня приехать не мог к тебе и вашей дочери.
– Я на него не из-за этого обижаюсь.
– А из-за чего? Просто так? – спрашивает, всё так же наивно и по-детски веря в сказку. – Дядя Карим говорит, что вы, женщины, так можете. Просто взять и обидеться и даже сами не знать, на что.
– У меня есть причина, – отвечаю, улыбнувшись от его слов. – А где твоя мама?
– Мама умерла четыре года назад.
– Виктор, мне так жаль! – произношу хриплым голосом, чувствуя его горе и боль, которую он якобы не чувствует.
– Мне тоже, – вздыхает.