— Я очень рада, — отвечает, собрав все свои мозги, которых, по-видимому, нет и никогда не было.
И что я только в ней нашёл двенадцать лет назад? До сих пор не могу понять. Да, красивая обёртка, но вот в душе одно гнильё, и ничего святого в этой женщине нет и не было. Всё же они совершенно разные с Теей. Как небо и земля. Как ад и рай.
Я лишь в одном ей благодарен, что помогла встретиться с любимой женщиной, которая стала для меня тем самым раем, которая озарила, разукрасила мою жизнь. Ради которой я буду бороться.
— А что же ты застыла, не подходишь, не обнимаешь законного мужа?
И тут же она подскакивает, подлетает ко мне, вот только не успевает сделать в мою сторону и движения — обнять, прижаться, прикоснуться. Я резко хватаю её за скулы, сжимая пальцами, отчего она вскрикивает, и в её глазах я вижу страх. Жгучий, колкий, отчего она вся съёживается. Правильно, бойся меня, потому что в гневе ты меня ещё не видела. А всё то, что было до этого, не считается.
— Ян, — хрипит, хватается за мои руки, пытается скинуть их, но я не даю ей вырваться.
— Я готов стереть тебя в порошок за всё то, что ты сделала, — выплёвываю ей всё с рыком.
Девушка морщится, закрывает глаза, сжимая веки плотнее, уверен, чтобы не видеть всю мою ярость, злость, ненависть в глазах, что полыхает дьявольским огнём к ней одной.
— Смотри на меня! — выкрикиваю, и она медленно, но подчиняется мне. Когда она распахивает глаза, продолжаю.
— Что? — дрожит её голос. — Я ни в чём не виновата, — косит под дурочку, чем ещё больше меня раздражает.
— Это ты виновата в том, что наш с Теей первый ребёнок умер у неё в утробе? — мог голос словно сталь.
Тата мотает головой, но в её глазах я вижу, что абсолютно прав, что это она всё подстроила. Какая же она…
Не заботясь о ней, отбрасываю её как можно дальше.
"— Если бы ты была мужчиной, я бы закопал тебя живьём, не заботясь о тебе, — от моих слов она вздрагивает. — Ты просто ничтожество, которое не достойно на этом свете жить. Ты убила моего ребёнка, который даже не родился. Ты совершила убийство! Тебя ни разу совесть за эти годы не грызла, скажи мне? — но в ответ она молчит.
Не грызла, потому что таким всё равно.
— Я любила тебя и люблю, — вдруг подаёт голос, а мне становится смешно.