Как раньше, в детстве, когда я обижалась. На маму, на дядю, на папу, на Дану, на Рустама… На одноклассников.
Здесь даже зимой тепло. Батарея рядом проходит и греет моё тайное место. И пол горячий, что позволяет сидеть на нём и не переживать о простуде. Хотя в школе я мечтала заболеть и не ходить на уроки.
– Алиса! – доносится до меня голос Рустама, но я не отзываюсь.
Стыдно ему в глаза смотреть после моего признания.
– Ты думала, что я не знаю о твоём любимом месте? – спрашивает он, приближаясь ко мне. – Я часто следил за тобой по просьбе твоего отца, – признаётся, и перед глазами возникают его ноги.
– Садись, – кидаю, не смотря на него. Но двигаюсь, позволяя ему сесть рядом.
Хмыкнув, с кряхтением опускается на поддон, прижав меня своим туловищем к боковой клумбе.
Слон!
Сидим теперь как шпротинки в банке.
– Ну и что, лисёнок? – ласково обращается ко мне тот, кто должен был обидеться на меня, но нет.
Может, он глупый, и до него не дошёл смысл моих слов?
– Ты не понял, что я там сказала? Я обвинила тебя в том, что ты отобрал у меня Дану, – неловко уточняю.
– Глупости! Скорее, я тебя должен обвинять в том, что моей матери пришлось разделить свою материнскую любовь на двоих, – пожимает плечами, улыбнувшись. – Алис, я понимаю тебя, как никто другой! Я знаю, каково хотеть кого-то из родителей и не иметь его! Я рано остался без отца. Но в моей жизни появился дядя, Карим. Мне повезло больше. Его любовь мне не пришлось ни с кем делить. А потом я уже вырос.
Опускаю голову на его плечо и продолжаю слушать его рассказ.
– Я видел то, как ты смотрела на мою маму. Я видел в тебе себя… – Рустам хмыкает. – Позже со мной поговорила мама и ещё раз объяснила, что ты одинока и как девочка, тянешься к ней. К единственной женщине в доме. Просила поддержать, защищать и подружиться с тобой…"
"– Но я не дала со мной подружиться, – отмечаю со смехом.
– Ты разнообразила мою жизнь и картинку о том, что все богатые аристократы и ведут себя жутко скучно! Ругаются, как в фильмах и… Спасибо тебе за это! Думаю, не появись ты тогда в моей жизни – я вырос бы другим человеком.