— Начнем с броненосцев? — посмотрел на меня Катырев.
— Броненосцы к нам не направят, — покачал я головой. — Но для понимания ситуации почему бы и нет.
— Тогда… «Микаса» адмирала Того получила больше десяти попаданий, в том числе по башням главного калибра. «Асахи» досталось в корму, и он точно потерял несколько узлов скорости. «Сикисима» — повреждены казематы среднего калибра. «Фудзи» почти как новый. Все вместе как сила они еще очень опасны, но японцы явно ждут завершения навигации, чтобы поскорее привести их в полный порядок.
— Крейсера?
— «Ниссин» получил несколько попаданий в надстройку, «Касугу» разве что посекло осколками, «Якума» без повреждений, ну и «Асама» — вы знаете, — на лице Катырева мелькнула невольная улыбка. Все-таки приятно было уничтожить врага, который попил нам столько крови.
— Что по нашим?
— Флагман «Цесаревич» получил 12-дюймовым снарядом прямо в рубку. Именно тогда погиб адмирал Витгефт и было утрачено командование флотом.
— То есть «Цесаревич» остался в строю? — удивился я. В моих воспоминаниях его после этого сражения больше не упоминали.
— Принявший командование капитан 1-го ранга Иванов приказал отвести крейсер в Циндао, где его и интернировали… — Катырев сбился, поймав мой яростный взгляд.
А меня на самом деле накрыло. Вроде бы, действительно, какие были шансы у настолько побитого японцам корабля, но… Прийти и сдаться без боя, отдать свой флагман германцам, при том, что его пушки, его команда так могли бы еще помочь армии. Вот бы эти калибры да этих артиллеристов нам — мы бы такого шуму навели.
— Дальше, — я взял себя в руки.
— Продолжаю по броненосцам. «Ретвизан» — попадания у ватерлинии, потеря скорости, крен, вернулся в Порт-Артур. «Победа» — большие пожары, повреждена корма, тоже вернулся. Вообще, все остальные броненосцы смогли отойти, и по «Пересвету», «Полтаве» и «Севастополю» информации о повреждениях нет. Или ничего серьезного, или просто мы чего-то не знаем.
И снова я задумался.