Их порой сложно продавить, зато когда они осознают ситуацию и пытаются торговаться — как же жалко они выглядят.
— Просьбы местных властей, благодарности от них же за помощь в наведении порядка, — генерал с каменным лицом поставил на стол кожаный чемоданчик и один за другим начал выкладывать листы бумаги.
Причем какие! Взгляд Икуана зацепился за довольно неожиданный формат: слева текст на китайском, справа на русском. Фраза напротив фразы, чтобы не было даже намека на то, что кто-то посмеет добавить что-то лишнее.
— Это все, что вы хотели узнать и ради чего отвлекли меня от борьбы с нашим общим врагом? — генерал продолжил давить. — Замечу, Россия в качестве заботы и уважения к империи Цин не потребовала от Китая выполнения союзнического долга и взяла все тяготы войны на себя. После такого ваши ложные обвинения можно принять за работу на врага, вы не находите?
Прямолинейный служака? Вовсе нет! Икуан понял, что внешний вид генерала оказался лишь ширмой, за которой скрывался настоящий хитрый лис.
— Очень интересные бумаги, но… Вы же понимаете, что если я сейчас уеду, то каждый из этих губернаторов уже через неделю напишет еще одну. Что вы принудили его силой, запугали. И под угрозой окажутся все поставки в Инкоу, что вы так ждете каждый день. Заметьте, я ничего не говорю о поставках продовольствия, что идут всей русской армии, которая, как вы правильно заметили, сражается за нас всех.
Генерал несколько долгих секунд молчал.
— Кажется, вы меряете свой товарооборот в серебряных американских долларах? И выходит что-то около 400 миллионов, то есть 800 миллионов рублей, все верно?
— К чему вы ведете? — напрягся Икуан.
— Я веду к тому, а насколько малую часть этой суммы вы видите на самом деле? Цены на китайские товары занижены в десятки раз по сравнению с европейскими и американскими рынками, и то же самое с тем, что привозят сюда, в строго оговоренные порты со строго оговоренной наценкой — все получается в разы дороже.