– Да уж… – озадаченно почесал затылок Мостовой.
– За работу!.. – скомандовал Глеб. – Если ещё хоть одну шутку не по адресу услышу – накажу! Быстрее мужики!"
"Безумие дают только машина покоряло лесную дорогу, тонула в ухабах. Эсэсовский китель давил – в нём было трудно дышать, какие-то злостные миазмы проникали в организм. Жали сапоги германского производства, такое ощущение, что они только со склада – ещё не разношены. Кровь всё же пропитала китель в районе левого нагрудного кармана, приходилось прикрывать это место, чтобы не бросалось в глаза.
Герасимов нервно вертел баранку, чуть не упираясь носом в лобовое стекло. Мундир гренадера выбрали какой почище, шёл ему как корове седло, полевая кепи, насаженная на макушку, смотрелась смешно. Собственное обмундирование упаковали в вещмешки, Шубин назначил красноармейца Савенко ответственным за хранение.
Напряжение не спадало, двигатель от взрывов не пострадал, но с ходовой частью был явно непорядок – рессоры скрипели; подозрительно прогибалась ось.
Лесная дорога петляла, будто пьяная – деревья отступали, оставляя на видимом пространстве чахлый подлесок, потом опять собирались у обочин, сжимали узкую проезжую часть. Показалась пересечение дорог. Герасимов занервничал, а Шубин просто не знал куда ехать. Курс юго-запад и не один из просёлков не соответствовал нужному направлению.
Герасимов до боли стиснул баранку, починили суставы. Впереди, на ромашковой поляне был пост – пару мотоциклов, несколько солдат.
Патруль насторожился, услышав шум.
– Товарищ лейтенант, что делать будем? Это фрицы.
– Проезжая мимо, не дергай машину. Мы тоже фрицы – забыл? Если остановят, полезут в кузов – стреляем на поражение и рвем к чёртовой матери!
Мотоциклисты реагировали, в принципе, как положено – они не стали останавливать машину – в кабинете эсэсовцы – кому охота с ними связываться? А на то, что кузов пуст – могло быть миллион причин.
Опель неторопливо переполз колдобины, мимо проплыли мрачные лица германских мотоциклистов – они смотрели исподлобья, отворачивались – СС служащих вермахта не любили, побаивались и предпочитали не связываться со всемогущим чёрным орденом.