Пехотинцы одолели половину пространства и подставили спины, нагруженные пехотными ранцами. Желающих вернуться и взойти на холм пока не было. Со стороны деревни доносился гул моторов – перемещалась бронетехника. На западе тоже что-то происходило – дорогу между перелесками затянула пыль. Это не имело отношения к поиску русских диверсантов и было крайне подозрительно.
– Все в порядке, герр Хольцман? – участливо осведомился Глеб. – Может, есть просьбы, пожелания?
– Да идите вы к черту, – пробормотал майор.
– Вы не больно-то ласковы.
– Я имею причины.
Возразить было нечего. Глеб отцепил от пояса фляжку, подал майору. Тот долго возился, откручивая связанными руками колпачок, потом припал к горлышку и выхлебал все, что там было.
– Не напасешься, – проворчал Шлыков.
– Нам воды не жалко, – Глеб приторочил фляжку к поясу. – Курите, герр Хольцман?"
"– Нет, – прокряхтел немец. – Курение вредно для легких и мешает сохранять физическую форму.
Разведчики удивились, услышав перевод.
– Нет, отчего же, все верно, – возразил Глеб. – Чрезмерное употребление табака еще никого не оставило здоровым. Пообщаться не желаете, герр Хольцман? Я, конечно, не настаиваю, сейчас не самое подходящее время…
– Вы правильно делаете, что не настаиваете, – немец высокомерно задрал нос. «Опять за старое взялся», – подумал Шубин. – Я буду разговаривать только с офицером по званию не ниже моего. Это обыкновенная практика.
– Мне безразлично, герр Хольцман, – Глеб поджег папироску, с удовольствием затянулся. – Наша задача – привести вас в своё расположение, а там уж найдутся люди, в устраивающем вас звании, готовые найти с вами общие темы… Вы уже расстались со своими иллюзиями и самомнением?
Пленник посмотрел со злостью, но промолчал. Глубоко в душе Шубин ему сочувствовал, очевидно не так предполагал закончить воинскую карьеру герр Хольцман.
Дорога по буеракам отняла много времени: открытые участки одолевали ползком, шипя на Хольцмана и толкая его ногами.