Мостовой отбивался, но вскоре перестал, отвернулся.
– Вот-вот, теперь нас за людей не считает… Не хочет делиться сокровенным. Правильно, кто мы такие – обычные неудачники, – подначивал Бурмин.
Потихоньку успокоились, затихли. Полевой медсанбат располагался на стыке двух полков в ближнем тылу и состоял из нескольких вместительных брезентовых палаток. Там всегда царила суета, хотя случались и дни затишья, когда не велись бои, молчала артиллерия и персонал мог позволить себе короткие передышки.
Из тумана выросла Лида Разина, пристроилась рядом, обняла.
Глава четвертая
Утром взорам красноармейцев передового дозора предстала удивительная картина: от болот исходили гнилостные испарения; опушку леса заволок густой туман – он забил белой ватой по враги, трещины в земле, накрыл непроницаемым саваном минные поля на подступах к позиции.
Из завихрений, клубящихся над землёй, выбирались причудливые фигуры: грязные по уши; с опухшими от комариных укусов лицами, они передвигались тяжело, сутулясь, словно тащили на закорках тонну железа. Двое помогали ступать бледному пареньку с перевязанной рукой, ещё двое поддерживали падающего языка – руки пленника были по-прежнему связаны, колотун в голове стоял дыбом, словно он попал под высокое напряжение, лицо опухло до неузнаваемости, было истыкано каким-то черными точками, глаза стыдливо прятались под мешками кожи.
– Стой!.. Кто идёт?.. – грозно выкрикнул красноармеец часовой.
– Свои боец… Не стреляйте!.. – поднял руку Глеб. – Разведка 845-го полка, лейтенант Шубин… Не узнаёшь что ли?
– Не, не узнаю, товарищ лейтенант, – красноармеец заулыбался.
Из кустов настороженно морга вышли красноармейцы, опуская карабины.
– Ну и рожа у вас… Ой, простите, товарищ лейтенант.
– Да и вы не лучше… Почему такие опухшие?.. Водку пили всю ночь?
– Да, расслабились маленько бойцы.
Шубин скрипнул зубами, показал кулак – он тоже был опухший и покрасневший:
– Дайте пройти!..