Искали парня, хотели дезертирство припаять… Может снова они, а товарищ лейтенант?
– Из Селиванова какой язык – смех один.
Из простоватых рассуждений вырисовывалась истина, это было некстати. Досадная задержка, но вряд ли удастся разойтись бортами, как кораблям в море.
Шубин шикнул, чтобы не шевелились и снова пополз наверх. Небо ещё прибавило серости. Между пригорками, на расстоянии примерно сто метров ползли люди, их силуэты выделялись вполне отчётливо – четверо и тишина. Ползли в направлении той самой канавы, где сидели разведчики.
Шубин сполз обратно, стал шёпотом ставить задачу, бестолковых в группе не было.
Бойцы растянулись, вступали осторожно, чтобы камешек под ногой не скрипнул. Дистанция на два линейного. Застыли, образовав цепь, обернулись к командиру – Шубин в третий раз вскарабкался на гребень. Время ускорилось, понеслось сломя голову."
"Небо стремительно светлело, совершенно не считаясь с нуждами разведки.
Глеб отвёл в сторону руку с отставленными двумя пальцами – должны понять, он вроде человеческим языком объяснил. Сполз в канаву, припустил по пади, сел на колено. Через пятнадцать метров рядом скорчился Максим Друбич, в полумраке поблёскивали его глаза.
Это были немцы, они переговаривались глухим шёпотом, других доказательств не требовалось. Впереди глубокая канава, в ней можно передохнуть, настроить рацию. Определённо шли не за языками.
Их встретили со всем подобающим гостеприимством. Скатился первый, он был одет в пятнистый комбинезон, подобранной по фигуре, амуниция грамотно крепилась к ремню, ничего не гремело, не стесняло движения, каска, обтянутая сеткой, крепилась ремешком к подбородку.
Работали выверено, без лишних движений.
Несколько мгновений диверсанты водили носами, прислушивались – даже автоматы были обмотаны материей, чтобы не выдал предательский металлический звук. У того, что спустился последним, за спиной весёлый, вместительный, прямоугольный ранец.