Фрицы на скорую руку соорудили лагерь для наших военнопленных – не меньше полутысячи наших ребят, за колючкой сидят, оборванные, много раненых, немцы над ними потешаются. А ещё полицаи с плётками ходят, наших бьют, выслуживаются перед хозяевами…
Прогремела очередь, было слышно как засмеялись несколько человек.
– …Хлеб им бросают, смотрят – возьмут или нет, голодом морят нашего брата. Неужели это стерпим, товарищ лейтенант?
– Стерпим, Друбич, ещё и не то стерпим. Надо переслать нашим координаты этого квадрата, пусть учтут, когда в наступление пойдем.
Непроходимая чаща встала перед глазами, другой дороги не было, слева тоже гудели моторы и надрывались немецкие глотки. Скорость снизилась, пришлось расчищать тропу.
Поле, заросшее одуванчиками, преодолели по-пластунски, попутно выяснив, что ещё недавно здесь выращивали картошку, чуть дальше свёклу с кормовой репой.
До объекта осталось порядка двух вёрст.
Разведчики выбрались из оврага, растворились в зарослях боярышника на опушке. Лесной массив был неоднородный – густые участки чередовались с редколесьем, трава и кустарники вставали волной, потом обрывались.
"Случайно наткнулись на просёлочную дорогу – она проходила правее метрах в сорока. В данное время дорога не использовалась, но недавно здесь шла военная техника – колёса и гусеничные траки продавили грунт. Дорога извивалась волной, проваливалась в низины, карабкалась на косогоры. Лесная идиллия не могла скрыть приметы войны.
Деревья расступились, чернели воронки от прямых попаданий авиабомб, валялись деревья, вырванные с корнями.
Возможно, удар не был преднамеренным и часть самолётов просто свернула в сторону, обнаружив заманчивую мишень.
Погибших красноармейцев успели вывезти, прежде чем район заняли немцы.