За полчаса до сумерек чуть было не случилось страшное: началась зачистка местности, прилегающей к хранилищу; грузовик, с затянутым брезентом кузовом, возник на восточный околице; машина шла по буеракам, для бурьян; остановилась метрах в ста к востоку от памятных мостков; спешилась пехота – человек пятнадцать и принялась прочёсывать округу.
Степень опасности разведчики оценили не сразу. Поначалу казалось, что в лес фашисты не пойдут, но потом прозвучала команда и те, что находились на правом фланге, стали бегом смещаться влево.
Насколько же сильна вера в пресловутый русский «авось».
Бойцы среагировали, когда до немцев осталось пятьдесят метров. Солдаты бежали размеренную рысью, с постными лицами – где бы взять такие же маски?
– Не стрелять! – шептал Шубин. – До последнего не стрелять!
Наши покатились с косогора, залезли под шиповник, натягивая на головы капюшоны. Казалось, что это конец – до противника считанные метры.
Немцы вошли в лес, держа на перевес карабины, продвинулись в чащу метров на пятнадцать, дальше заходить не стали – посчитали бессмысленным занятием.
Шубин застыл с колотящимся сердцем – между кустами стоял немецкий солдат, сосредоточенно хмурился, пристальный взгляд скользил по деревьям и подлеску. В шаге от него распростёрся Коля Савенко, напоминающий в своём комбинезоне горку листвы, Николай не шевелился, сжимая в отведённой в сторону руке, рукоятку ножа.
Николай так и не пошевелился и правильно сделал. Большинству разведчиков всё же удалось убраться за косогор, Шубин и Савенко отступили последними. Глеб скорчился за деревом, стараясь занять как можно меньше места, он не дышал, баюкал большим пальцем правой руки серебристую рукоятку ножа.
Немец прошёл, задев плечом дерево, дистанция нулевая. Солдат устал бороться с упругими ветками, тяжело дышал, от немца исходил специфический аромат – пот, табак, неприятный запах изо рта. А ещё в первой половине дня он принял немного шнапса и теперь от него несло сивухой, которая усиливала прочие выделения.