Впервые лейтенант разведки чувствовал себя в глухом тупике. Умирать не хотелось, да и где гарантия, что смерть будет не напрасной? Уже к рассвету он свернулся калачом в овраге, обнял свой ППШ и провалился в зыбкую субстанцию, отдалённо напоминающую сон. Неопределённость томила. Пара часов в этом мареве вполне достаточно – на том свете будем отсыпаться, там всё равно больше нечего делать.
Утром он вырыл себе норку под лещиной и приступил к наблюдению. Рассвет набухал, видимость улучшалась, на фронте всё было тихо – ни одна из сторон не вела артиллерийский огонь.
В районе базы уже царила нездоровая активность: постов стало меньше, но часовые продолжали бдительно нести службу; по дороге проследовал пеший патруль – несколько опухших и зевающих во весь рот немцев; завёлся грузовик, изрыгнув в пространство смрадную двуокись.
Из бревенчатого здания управы вышел гауптман, обозрел владение – увиденное не вызвало у него нареканий, он покурил на крыльце, вразвалку отправился к «Кюбельвагену», у которого возился водитель.
– Ну что, товарищ лейтенант, не ушли немцы?
Неподалёку угнездился неплохо выспавшийся Герасимов. Шубин раздражённо покосился через плечо, Герасимов смутился.
– Я так, товарищ лейтенант, для порядка спросил. Выспались, настроение боевое! Будем делать все, что прикажет Родина.
Неподалёку хрюкнул Мостовой – в принципе ничего плохого, если у группы приподнятое настроение. У самого, правда, хуже некуда и голова раскалывается от бессонной ночи.
Обер-лейтенант, в сопровождении пары солдат, спустился в хранилище.
Глеб напрягся, поймал себя на мысли, что ведёт себя как ревнивый муж, психующий, когда кто-то подходит к его жене. Облегчённо выдохнул когда небольшая компания вышла обратно. Часовой задвинул откатные ворота."
"– Товарищ лейтенант, есть идея, – зашептал Брянцев.
Как он устал от этих пустопорожних рекомендаций… Глеб уже жалел, что ночью не решился на штурм.
Из западного леса показались две грузовые машины в сопровождении мотоциклистов, въехали на территорию базы.