Ему
тут же захотелось пуститься в пляс, и он, лишь с трудом себя сдерживая,
продолжал скучную уборку тротуара от остатков своей невоздержанной спутницы,
однако при этом он пыжился и горделиво поводил плечами. В запале он загреб в
котомку опрокинутую урну и забытый кем-то из нахальных пацанов мощный ботинок
на литой подошве…
— Все кажись? — леший
остановился и почесал затылок. — Главное, похоже, собрал, а если что забыл,
перебьешься — сама виновата.
Он закинул за плечо
котомку, невольно согнувшись под ее ощутимой тяжестью, воровато огляделся по
сторонам и юркнул в темноту глухих дворов.
пробрался сквозь живописные руины и, с трудом вскарабкавшись по крутому склону,
выбрался к пригородной автостанции. Он уже хотел, было, поставить котомку на
землю и передохнуть, как неожиданно с двух сторон его подхватили под руки дюжие
молодцы в одинаковых серо-голубых мундирах.
— Спокойно, гражданин, —
грозно процедил один из них, — не дергаемся и по-хорошему предъявляем
документы…
* * *
Дежурство началось
суматошно и безтолково.
тоской думал про застолье, которое сейчас на квартире у шурина, наверняка, в
самом разгаре. Ему же, в течение последних двух часов, пришлось удовлетвориться
лишь отобранной у малолеток бутылкой пива, да парой пирожков. А так хотелось
чего-нибудь более существенного. «Пьют, сволочи!», — раздраженно думал он и
поглядывал на напарника, рядового Дукина, похожего всем своим обликом на
потраченный вредителями баклажан.
бунтующим от похмелья желудком. Сам Клювов, на фоне сослуживца, выглядел этаким
бравым парниковым огурцом, выгодно отличаясь ростом и представительным видом.
— Кому сейчас легко? —
философски изрек сержант.
— Чего? — не понял его
напарник и захлебнулся очередным горьким выхлопом.
— Ни «чего», а «что», —
Клювов поправил напарнику скривившуюся набок фуражку, — пить надо меньше.
— Я в нерабочее время, —
отбоярился Дукин, — имею право.
— Имеешь, имеешь, —
успокоил сержант.
Некоторое время они
прогуливались по вверенному им участку и охраняли порядок, пока это изрядно их
не обезсилило.
— Слушай, Дука, —
таинственно прошептал Клювов, — знаю я тут недалеча, у вещевого рынка, один
ларек, хозяин его после двенадцати всегда приходит туда глушить водку, а уходит
готовый в хлам.