В голове его какие-то неведомые существа
барабанили молотками, а перед глазами все стоял Володька…
Семен
Никифорович забылся и представил, как отдает Володьке червонец, расплачивается
за него с кондуктором и сажает рядом с собой, расспрашивает, думает как помочь…
И совсем уже не стыдно, напротив — легко… И совесть отпускает: давно бы так…
Тут рассеянный
взгляд Семена Никифоровича задержался на лотке с мороженным. Он явственно
ощутил его холодную сладость и возвратился к реальности. Нет! Ничего этого не
было! Ничего… Опять застучали в голове немилосердные молотки, сердце защемило,
готовое вот-вот разорваться…"
"До библиотеки,
где почему-то и пользовал народ заезжий мануальный терапевт, Семен Никифорович
продвигался словно сквозь непроницаемый матовый коридор; по сторонам он ничего
не замечал, и лишь какие-то колючие, жалящие его картинки из прошлого кружили
вокруг… Были там и Володька, и Аркадий, и… Расим Газанфарович… ""Ведь он
спас тебя! А ты? — слова доброго не сказал.
дубасил по больному внутриутробный ментор.
испугался Семен Никифорович. Он попытался нащупать столь знакомый мешочек с
обидами, но тот лопнул и утратил свое содержимое. ""А ведь так и есть! —
прихлопнул себя Семен Никифорович — словно наглухо заткнул над собой крышку в
темной бочке. — И что же делать? Что?"" — ""Думай"", —
неопределенно посоветовал ментор. ""О чем?"" … Ответа не последовало,
Семен Никифорович чувствовал лишь строгий, припирающий к стенке взгляд своего
обличителя, пронзающий все его внутреннее пространство аж до глубин самых
темных подвалов.
""Платок, шапырдык"", — вспомнил Семен Никифорович и попытался
воспроизвести в памяти его пестрый узор. В перламутровом полумраке обрисовалось
улыбающееся лицо тети Пашы; в ее руках мягкими волнами колыхалось пестрое озеро
— тот самый дареный шапырдык. ""Вот и пригодилась тебе его целебная
сила"", — прошептала тетя Паша, неуловимым движением набросила платок
Семену Никифоровичу на плечи… и исчезла, рассеяв матовые сумерки…
В библиотеку
Семен Никифорович вошел довольно бодро.
предстояло выслушать лекцию. Народу собралось скудно — человек десять.
Смуглолицый москвич Афер Абдулраззар-Оглы оказался человеком высоким, худым с
эйнштейновской, включая лысину, шевелюрой — ни малейшего сходства с Расимом
Газанфаровичем.