Колька Горохов уехал вместе с почерневшей от горя матерью в
Кострому к ее престарелым родителям…
Филиппыч
дивился себе, отчего это он вспоминает столь давние истории именно сегодня, в
тихое августовское воскресенье, спустя, ажн, сорок четыре года? Ох уж этот
обратный поток сознания…
— Здравствуйте,
Семен Филиппович, — поздоровался незаметно оказавшийся рядом тридцатилетний
бобыль Петруня, безсменный псаломщик в местном Рождественском храме.
—
Здравствуй, —
отозвался Филиппыч и поинтересовался: — Тихо?
— Вроде как, —
неопределенно ответил Петруня, — царя вот нынче канонизировать будут, собор в
Москве собрался, будут решать.
— А войны нет,
не слыхать? Что-то сердце болит, не к беде ли какой?
— Нынче, что ни
день — беда, — пожал плечами Петруня, — то в Чечне, то в Москве, то еще где.
Время такое — одним словом, апока.., — Петруня сбился, пытаясь вспомнить как
правильно сказать, почесал лоб и, махнув рукой, закончил: …липсить, как его,
бишь. Антихрист, одним словом.
— Сегодня-то
праздник какой есть? — зачем-то поинтересовался Филиппыч.
— Как же, —
кивнул Петруня, — каждый раз праздник, на то и есть святцы. Сегодня
священномученика Вениамина Петроградского, и заговенье на Успенский пост.
Завтра — первый Спас, медовый. Вам тоже хорошо бы поговеть к причастию в
аккурат к Преображению. Пост!
— Хорошо бы, — эхом
отозвался Филиппыч и, помолчав немого, попросил: — Напомни, что за праздник
завтрешний, когда мед будете святить, вроде и помнил раньше, а что-то подзабыл.
— Происхождение Честных Древ Креста
Господня, — охотно взялся объяснять Петруня. — В Константинополе был порядок
такой — выносить Древо Креста на улицы для их освящения и для отгнания
болезней. До самого Успения народ кланялся Кресту. Еще в этот день наши воины
победили язычников, а византийский царь — сарацинов, и были дивные знамения от
святых икон. Вот и установили праздник. Святой князь Владимир крестил в этот
день Русь, а на службе мед святят поэтому и медовый Спас. Так.
— Хорошо, —
чуть кивнул Филиппыч и добавил: — Только бы войны не было.
— Вестимо
хорошо, побегу я, — заторопился Петруня, — надо лампады зажигать, кадило
готовить. Не забудьте про говение, а то в деревне густо, а в храме пусто.
Сказав, Петруня
шагнул прочь и исчез в катарактной дымке. Эх, старость не радость…
* * *
Наутро в
понедельник медового Спаса Филиппыч опять сидел на заветной скамеечке. Но,
насупротив вчерашнего, сегодня все было иначе.