– Сукин сын, – выдохнул я, вцепившись в его запястье, и попытался высвободиться.
Он мёртвой хваткой прижал меня к дереву, надавив локтем на шею, да так, что я сразу начал задыхаться. Запаниковав, я принялся брыкаться и хрипеть, но Адам не сдвинулся. Было ощущение, что он сейчас сломает мне шею и я так и умру здесь, даже не успев ничего сказать. Ни тебе пламенной речи перед смертью, ни угроз, ни мольбы – всё, что я мог, это втягивать со свистом воздух, кашлять и биться в судорогах. Я ничего не видел, кроме угрюмого выражения лица Адама.
– Выживи, – прошептал он, приблизившись ко мне. – Соглашайся со всем, что я скажу.
– Что? – прохрипел я, не понимая, о чём он говорит. Адам отпустил меня. Ноги подкосились, и я упал, громко закашлявшись."
"Не дав ни секунды, он поднял меня, заломил руку и подтолкнул в сторону людей мистера Эна. Те верещали, улюлюкали и кричали:
– Нагни этого сосунка!
– Смотрите, он сейчас обделается! Это что, шестёрка Скэриэла?
– Да он еле ногами передвигает!
Кэмерон торопливо шёл чуть поодаль – я видел его ноги, но не мог поднять голову.
– Лежать! – грозно выплюнул Адам, толкая меня ногой.
Кто-то из людей мистера Эна закурил и предложил сигареты остальным. Когда я вновь поднял голову и сумел снять упавший так не вовремя капюшон, Адам стоял передо мной с бейсбольной битой на плече. В свободной руке он держал сигарету.
– Джером, верно? – спросил Жак; это был худощавый лысеющий мужчина средних лет, с аккуратной бородкой. Он опустился на одно колено и выдохнул сигаретный дым мне в лицо.
– Да не знаю, – рявкнул я в ответ.
– Какие мы злые. – Он сжал мои волосы, приподнимая голову, отчего я тяжело выдохнул, чуть ли не скуля. – И планами своими с тобой не делится? – сочувственно спросил он.
Я промолчал, желая только одного: чтобы Жак ослабил хватку. Шея напряглась, я пытался приподняться, потому что он продолжал настойчиво тянуть за пряди вверх, будто наслаждаясь гримасой боли на моем лице.