Наступила ночь, но охранник не двинулся с места, продолжал молча сидеть возле двери, и Мирон тоже не ложился. А около трех часов ночи явился еще один бородач с автоматом на груди.
— Пошли, — скомандовал он.
— Куда?
— Вопросов не задавать. Иди за мной.
Сидевший возле двери охранник тоже встал и пошел сзади. Они спустились на первый этаж, прошли по коридору до конца. Мирон увидел открытую обитую железом дверь, за которой начинались ведущие вниз ступени. Он испуганно обернулся и наткнулся на непроницаемое лицо идущего следом охранника.
— Куда вы меня ведете?
— Иди. Вопросов не задавать.
Мирон, глядя под ноги, начал спускаться по ступеням. Его ведут в подвал. Неужели конец? Он понимал, что рано или поздно с ним разделаются, но не думал, что все это случится так скоро и так просто. Он почему-то представлял себе, что сначала с ним долго будет разговаривать Василий. Или, может быть, будут бить... Но не так же просто: вставай и пошли в подвал. Мирон даже был уверен, что у него будет возможность попрощаться с Наташей, хотя не смог бы объяснить, на чем эта уверенность основана.
"Как только нога его коснулась пола, крепкие руки схватили его, а рот моментально оказался залеплен пластырем. Руки его стянули сзади веревками. Впереди он увидел открытый люк, ведущий на улицу. Двое охранников взяли его под руки и потащили к люку, снаружи Мирон увидел еще двоих, которые помогли ему выбраться из подвала и сесть в микроавтобус. От страха и неожиданности он почти ничего не соображал и послушно подчинился приказу, когда ему велели сесть на пол между сиденьями.
— Сидеть тихо, — услышал он голос откуда-то сверху, — не дергаться, не разговаривать и вообще не шуметь.
Из-за тряпки он ничего не видел, но по звукам догадался, что между другими сиденьями тоже рассаживают людей.
Сначала ехали очень медленно, потом скорость резко увеличилась, машину начало трясти на неровной дороге, и Мирон все время ударялся головой обо что-то острое и металлическое. Тело, скрюченное в неудобной позе с заведенными назад руками, быстро затекло. Со стороны водителя доносились обрывки разговора, но невнятные. Разговаривали вполголоса.