— Ты же сам говорил, что все предписания врача нужно выполнять точно и аккуратно. Если положено сегодня — значит, сегодня. А вдруг у меня там какая-нибудь болезнь развивается? Сегодня ты ее заметишь, а завтра уже поздно будет. Нет уж, уволь. Пошли скорее в лабораторию, потом я наконец съем что-нибудь, а то мне уже дурно.
— Верочка, — мягко сказал он, — я ценю твое отношение к моим рекомендациям, но во всем должна быть мера. Я осматриваю тебя регулярно и уверяю тебя, пока никаких оснований для беспокойства нет.
Они уже стояли в лаборатории, и Вера поспешно раздевалась, прежде чем лечь на каталку, которая автоматически ввезет ее в камеру.
— А я слышала, что есть такие болезни, которые развиваются... как это... а, вспомнила. Ураганно. За несколько часов. Вдруг у меня что-нибудь такое будет? Сегодня ты это увидишь и примешь меры, а завтра, может быть, уже и сделать ничего нельзя будет.
— Успокойся, пожалуйста, — он начал раздражаться от ее глупости. Если на тебя свалится ураганное развитие болезни, то это может с равным успехом случиться и на следующий день после осмотра.
«Она действительно будет сумасшедшей матерью, — думал он, привычно переодеваясь, опуская защитный экран и включая приборы. — Что ж, это неплохо, значит, ребенка вырастит хорошего».
Вернувшись в кабинет, Вера немедленно полезла в сумку, достала бутерброд с сыром и большое красное яблоко и с наслаждением вонзила в сочную мякоть фрукта свои крупные белые зубы.
— Да, зайчик, я хотела с тобой поговорить. Только ты не пугайся.
— Чего я должен пугаться? — Он недоуменно повернулся к ней, оторвавшись от журнала, в котором делал запись.
— Олег, мой муж, хочет, чтобы ты проконсультировал какую-то его знакомую девицу. Ты ее примешь?
— Да ты что, с ума сошла? — зашипел он, отшвыривая в сторону авторучку и захлопнув журнал. — Как это твой муж меня просит? Он что, все знает о нас?
— Не психуй ты, — спокойно отозвалась Вера, с аппетитом жуя бутерброд.