В конце концов, особым терпением не отличался ни один из байкеров. А прозвище свое Рома получил не зря. Как и Алексей Ярмолин, известный так же, как Ганнибал Лектор. Нет, каннибализмом Лёха не страдал... но псих и маньяк из него мог получиться тот еще.
Однако все события отошли на задний план, стоило ему только очутиться в палате. Свет был выключен, но освещения от бившего в окно уличного фонаря вполне хватило, чтобы обнаружить хрупкую фигурку, сидящую на краю кровати. В великоватой ей больничной пижаме с закатанными рукавами, с длинной иглой капельницы в тонкой вене, с темными волосами, перекинутыми через одно плечо, девушка казалась почти эфемерной.
Да и вся девушка, еще недавно настолько яркая и красивая, что перехватывало дыхание, смотрелась теперь блеклой. Одинокой. Сломленной...
И, подойдя ближе, Кощей понял, почему. Телефон, который Арина сжимала в ладошке, как и ее глаза, наполненные слезами, ясно поведали обо всем без слов.
Сдержав вздох, парень опустился на корточки перед ней, негромко задав вопрос:
- Миха звонил?
Закусив губу, Риша кивнула, стараясь сдержать слезы. Даже понимая, что их не избежать, Рома все равно спросил, стараясь не давить и говорить как можно мягче:
- И ты... Ты с ним рассталась?
- Да, - в ответ раздался то ли шепот, то ли всхлип. И Риша, всё-таки не выдержав, расплакалась."
"Кощей терпеть не мог женские слезы и истерики.
Почему только она умудряется беззвучно ронять слезы, вздрагивая время от времени так, что у байкера, который только что сломал человеку руку, даже не поморщившись, внутри все переворачивается, а сердце сжимается от жалости?
Когда всё это началось, не мог сказать, пожалуй, даже сам казначей «Максимуса».Просто увидел первый раз испуганное создание с невозможно синими глазами.
Да, глупо. Да, он понимал, что ему ничего не светит.