- Чтобы ты по автобусам не тряслась.
- Неудобно, - тихо вздохнула, пристегивая ремень безопасности. - Рома для меня уже столько сделал...
- А ты что хотела? - фыркнул Лёшка, аккуратно выруливая со стоянки. – Байкеры как одна большая дружная семья. Ты - девушка их друга. Тем более Ромыч в курсе ситуации, а тачек у него и так хватает. Не в стороне же им оставаться, верно?
- Наверное, - неуверенно согласилась, хотя всё равно чувствовала себя неуютно.
Рома действительно для меня многое сделал: и скрыть всё помог, и в больницу устроил, и машину Лёшке одолжил, и плечо свое подставил, чтобы я выплакаться смогла.
А еще именно он мне вчера напомнил, что расставание - крайняя, вынужденная мера. И что рано или поздно, но всё у нас наладится.
Если честно, не думала, что наш финансист окажется таким... понимающим.
Когда мы подъезжали к клубу, меня слегка трясло, не спорю. И только когда Лёшка созвонился с охраной и выяснил, что почти никого из начальства нет, дышать стало чуть свободней.
В раздевалку я попала аккурат в разгар суеты, когда залы и комнаты были уже подготовлены, как и оформление, и девочки дружно переодевались. Чтобы никто ничего не увидел, мне пришлось незаметно ускользнуть в душевые, благо в суете и гомоне на меня не обратили особого внимания.
Но стоило только появиться, как Катерина восхищенно присвистнула и укоризненно цокнула языком:
Какой... неприличный кавай получился!
- Я предупреждала, - невольно поджала губы, рассматривая себя в отражении, попутно пытаясь одернуть наряд.
Но почему только я выгляжу столь откровенно?!
Алое платье из тонкой мягкой ткани обтягивало, словно вторая кожа.
Присборенный на ложбинке лиф и тонкие бретельки не подразумевали надевать под него нижнее белье, и линяя декольте, подчеркнутая тонкой черной отделкой по краю, хоть и не казалась вульгарной, все равно смотрелась нескромно и как-то слишком.