— Для чего? — он развел руками. — Ну, оживлю, так его лечить придется. Выхаживать. Оно тебе надо?
— Надо, я буду выхаживать, только помоги, — я уже шипела, меня трясло от злости на себя. Душу разрывало чувство вины и беспомощности.
— Ирина, успокойся, — храмовник подошел ближе и, немного замешкавшись, все же открыл водительскую дверь. Присев рядом со мной на корточки, он сгреб мою ладонь в свою и заглянул в глаза. — Он умер. Не нужно его возвращать. Это просто животное. Таких тут под каждым кустом по штуке."
"— Я! Тебя! Умоляю! Помоги! — тихо, но с эмоциями шепнула я охрипшим голосом.
Он сморщился и глянул на заднее сидение, где лежал мертвый дракончик.
— Если я скажу ""нет"" — это поставит крест на наших отношениях, а если я оживлю эту зверюгу, то ты повешаешь на себя кучу обязательств по его уходу. Дрики, — мужчина кивком указал на животное, — очень привязываются к своим хозяевам, и избавиться от него будет проблематично. Ты готова взять на себя такую ответственность? Я не оживляю тех, кого потом бросят под первым кустом подыхать вторично.
— Я не могу убить живое существо и оставить все как есть. Я не зверь, — выдохнула я.
— А я, значит, в твоем понимании — зверь? — грубовато спросил он.
— Просто скажи: ты поможешь, или мне ехать и просить помощи у кого-то другого. Я сделаю это, Хаул, я не оставлю его. Я наизнанку вывернусь, но исправлю то, что совершила.
Он улыбнулся.
Вся строгость вмиг слетела с его лица. Это немного пугало: столь резкие перемены в настроении. Приподняв бровь, он снова посмотрел на лежащего бездыханного дракона.
— Что же, раз ты готова терпеть выходки этого чешуйчатого, то будь по твоему.
Встав, Хаул распахнул заднюю дверь и, потянувшись рукой, прикоснулся к животному.
— Сильно ты его, — он призадумался и замер истуканом. — Нет, здесь оживлять опасно — большая потеря крови. Давай, в Академию, а там Вэкс посуетится с исцелением.
— Ты, правда, поможешь, не обманешь?! — мне все не верилось, что он согласился мне помочь.
— Так уж получилось, Ирина, что я просто не способен сказать тебе ""нет"", — казалось, Хаулу самому не нравится то, что он говорит.
— Почему? — не поняла я.
— Есть на то весомая причина, — на его лице снова появилась милая мальчишечья улыбка. Храмовник приподнял бровь, осматривая повреждения моей машины.