"
"Мне ничего не остаётся, как следовать рядом с ним. Освещение настолько яркое, что я немного могу рассмотреть местные достопримечательности, если бы ещё не широкий шаг моего дядюшки, который очень спешит. Его словно подменили. Он выглядит сосредоточенным. Вполне возможно, он пробыл в России слишком долго, задержавшись из-за меня, и теперь старается наверстать упущенное время.
Несмотря на раннее утро, в клинике нас встречают. Серж заранее позаботился, заказав для меня улучшенный одноместный номер с собственным балконом и видом на Женевское озеро и Альпы.
Не хватает только моего ангела.
Утро, обед и время до ужина я бессовестно проспал. Расставание, перелёт сделали своё дело, а организм, крепившийся почти двое суток, дал сбой. За это время меня никто не будил и не беспокоил.
На прикроватной тумбе, рядом с цветущей белой орхидеей и абсолютно бесполезным в моём случае стационарным кнопочным телефоном, стоит Надина фотография, которую я беспардонно снял у неё дома со стены вместе с рамкой.
На столе, рядом с графином воды и вазой с фруктами, я обнаруживаю ноутбук и коробку с фирменным логотипом известной марки. Одной рукой вытряхиваю на кровать телефон с самой широкой диагональю экрана.
Пытаюсь приноровиться к новому экрану, как в номер входит Серж.
– Проснулся, – произносит он с мягкой улыбкой. – Фройляйн Марта позвонила мне и подняла панику, что её пациент не просыпается. Я попросил не будить тебя, а дать хорошенько выспаться.
Я невольно скривился. Как я понял, персонал клиники разговаривает на французском языке.
– Не переживай. Общаться можно и через переводчик. – Серж снова угадывает мои мысли. – А основные фразы выучить несложно. Тебе как раз будет чем заняться.
Интересно, Серж сейчас шутит, или говорит серьёзно?
Хотя, как тараторит фройляйн Марта, даже к лучшему, что я ничего не понимаю.
Раздаётся осторожный стук, и в дверях появляется эта самая фройляйн.