Шершавые пальцы мягко проводят по моей шее, заставляя подставить её, требуя ласки, а потом зарываются в моих волосах. Я сама льну к Алексею и убираю тонкую преграду между нашими телами, снимая с него майку. Прячу своё лицо, утыкаясь в мужское плечо, и, сгорая от невероятных ощущений, позволяю Лёше исследовать моё тело.
Если сейчас в мою голову придёт хоть одна мысль, что это неправильно, её просто никто не услышит. Потому что кровь набатом бьёт в висках, заглушая бешеный стук сердца. И когда Лёшина рука ложится на кнопку моих джинсов, я сама снимаю ненужный элемент одежды.
Лёгкая дрожь пробегает по всему телу. Ведь я стою совершенно нагая под прожигающим взглядом. В нём нет похоти или распутства, в нём полыхает огонь желания. Алексей, не мигая, смотрит на моё лицо. Я не знаю, что он хочет найти в моих глазах. Кроме безответной любви в них нет ничего. А она принадлежит только ему. Уже давно. Только вот признаться в ней я не могу. Даже сейчас. Я отчётливо понимаю, что в любой момент стану не нужна, что в его жизни не останется для меня места, и я опять не смогу его видеть.
Что я делаю? Зачем? Мысли, одна сумбурнее другой, панически перепрыгивают с места на место, сталкивают друг друга и исчезают в лихорадочном омуте чувств. Нельзя так. Это неправильно. Это… Протянутая рука, как по мановению, рассеивает сомнения, превращая в пыль. Вкладываю свою ладонь. Касаюсь тёплых пальцев и замираю.
Наверное, нужно чувствовать стыдливость, но её нет. Хотя я никогда не раздевалась перед противоположным полом. Ни страха, ни стеснительности я не испытываю. Совсем. Где-то на задворках сознания мелькает мысль, что ничего нелепее быть не может: полная неумеха и мужчина с бездействующей рукой. Но назвать его неполноценным я не могу.
Лёша не отпускает мой взгляд, чтобы не разорвать ту невидимую нить, которая протянулась между нами.