Неужели такое бывает? Ведь любая другая на её месте даже не посмотрела бы в мою сторону. Да что далеко ходить – моя жена назвала меня жалким существом, а не мужчиной. Тогда почему Надя смотрит на меня совершенно иначе? Ответ может быть только один: только когда любят, по-настоящему любят, то никогда и ничего не просят взамен.
Именно понимание этого пришло в моё сознание, когда Надя уснула на моей груди. Я слушал её ровное дыхание, прижимал к себе рукой и вдыхал запах её волос и тела. Моя. Я не знаю, сколько мне понадобится усилий, но я обязательно обниму её обеими руками и скажу, как много она для меня значит.
Осторожно коснулся губами мягких волос. Я так и не смог её поцеловать, боялся разочаровать. Свои губы я не совсем хорошо чувствую, но уверен, что у нас обязательно будет настоящий поцелуй… Я долго не мог уснуть, представляя, каким будет наше первое утро, но уж точно не ожидал, что в него вмешается Вовка.
– Лёх, вы завтракали? – вопрос застаёт врасплох.
Нет. Едва качаю головой. Надя обещала приготовить для нас.
Замечаю беззлобную усмешку друга.
– Пойдём, поставлю чайник, пока Надюши нет.
То, как ласково называет её Вовка, царапает сердце. Тебе лучше бы уйти, Вова. Только сказать этого я не могу и, мне приходится идти на кухню.
Шевцов слишком громко шумит, пока моет заварочный чайник, словно старается лишними звуками заполнить затянувшееся молчание. Все новости по работе, он рассказал ещё вчера, а сегодня между нами закрадывается неловкость.
Звук открываемой двери заставляет нас замереть. Надя, как обычно, непринуждённо болтает с Вальтером, и явно не торопится присоединиться к нашему обществу.
Надя
Если бы можно было провести весь день с Вальтером на улице, я, наверное, так бы и сделала. По крайней мере, до того момента, как уйдёт Вова, так точно. В том, что он обо всём догадался, я почти уверена. Именно поэтому чувствую себя ужасно неловко. Но приходится идти домой, мы и так гуляли дольше обычного.