Такой родной… Но только гораздо старше…
– Вы его отец? – спрашиваю онемевшими не столько от холода, сколько от неожиданности происходящего, губами.
Мне ничего неизвестно об Алексее, кроме того, что он купил квартиру в нашем доме, жил с Вальтером, а потом женился на Марине. Ни кто его родители, ни где он родился я не знаю. А этот мужчина может мне просто лгать.
– Нет, – звучит коротко. Без понятия, какой ответ я ожидала услышать, но не такой. Ведь глаза… – Около года назад умерла моя супруга… – продолжает мужчина.
– Соболезную вашему горю, – срывается само.
– Франциска была хорошей женой. Любящей, верной и заботливой, но детей у нас не было. Два месяца назад я разбирал документы и нашёл письмо из России. Очень странно, что Франциска его не выбросила, ведь ему было почти тридцать лет. Двадцать восемь, если быть совсем точным. А она никогда не хранила лишнее… – Я вижу, как тяжело даются ему слова.
Алексею сейчас тридцать один. Получается, его мать написала не сразу после его рождения?
– В письме говорилось, что у меня в России растёт сын.
Это… невозможно…
Странно, что мужчина не называет имя женщины, которая родила его сына.
– А какой отношение имеет к этому Лёша? Алексей, – поправляю себя, чтобы мужчине было понятнее.
– Он жил вместе с ними. И я хотел…
– Чтобы он рассказала вам о них?
– Да.
Мы стоим уже долго. На кончиках меховой опушки его капюшона начинает серебриться изморозь.
– Мне очень жаль… – шепчу онемевшими губами.
Прожить всю жизнь, не зная, что у тебя растёт ребёнок – это одно. Но узнать, что он погиб – это совсем другое. Это как потерять то, чего никогда у тебя не было. Тогда почему так больно на душе за этого совершенно незнакомого мне человека? Наверное потому, что он приехал в Россию с надеждой увидеть своего пусть уже взрослого сына, а его встретили холодные объятия зимы и горечь ещё одной потери.
В смешанных чувствах возвращаюсь домой.