Затем мужчина снял с себя бельё, и, схватив мою руку, пока я ничего не соображала от сладкой неги, накрывшей меня, вложил в неё свою твёрдую плоть. Я смутилась, но решила — что он уже не видел? — и начала медленно двигать рукой, вызвав мигом его тяжелое дыхание. Мужчина наслаждался какое-то время, потом резко схватил меня под попу и взял меня так же неожиданно, как тогда в коридоре. Движения были сразу очень быстрыми, что привело меня в какой-то странный экстаз — я так не привыкла. Набрав самый быстрый темп, мужчина выдохнул, замедлил движения и посмотрел мне в глаза:
— Не могу с тобой долго.
Вот это признание... Как всегда Роман — Мистер откровенность! Такие вещи он говорил так просто и открыто, что у меня опять начинала закипать кровь от желания. Никогда ещё мне не говорили таких вещей... Не знаю, нормально ли это — но мне приятно, несмотря на то, что и чуть пошловато.
Если это уже случилось во второй раз — значит, не случайность.
— Будешь кофе? Или, может, перекусим? — спросила я, когда мы более-менее привели себя в порядок.
— Не откажусь. И поесть тоже, — а всё-таки наглец. Прекрасный мой наглец..."
"— Только не рассчитывай на фуршет.
— О! Замечательно. Хочу, чтобы ты мне каждый день делала омлет, — сказал он, глядя хитрющими глазами на меня.
Я покраснела. А почему? Омлет и омлет, просто взбаламученная яичница. Но нет, два извращенца прекрасно поняли друг друга, вспомнив про старую шутку, что называется, в «рифму». Надеюсь, он не заметил моих красных щёк. Я сделаю вид, что вовсе не поняла, на что намекает этот Господин Засранец.
Когда Омлет был готов, а на столе дымились две чашечки с не ахти каким кофе, я позвала Рому трапезничать.
Но Рома не показывал дискомфорта, и с наслаждением проглотил омлет.
— М-м... Очень вкусно. Если ты ещё и готовить умеешь — завтра же в ЗАГС едем, — сказал он, утирая губы.