И хотя ответ вышел весьма расплывчатым, Бродик, похоже, понял ее правильно и стащил тунику. Швырнув ее на траву, он приподнял подбородок девушки, увидел заплаканное лицо и обнял ее.
— Поплачь, милая. Здесь тебя никто не потревожит. Джиллиан вытерла слезы концом его пледа.
— А ты? Ты ведь здесь, — жалобно прошептала она.
Бродик покрепче сжал руки, коснулся губами ее макушки и подождал, пока Джиллиан не выплачется. Позволив ей откинуть голову, он коротко спросил:
— Лучше?
— Да, спасибо.
И тут она выкинула то, чего сама от себя никак не ожидала.
Бродик сознавал, что девушка уже раскаивается в своем порыве, но сам был потрясен до глубины души и понимал, что отныне эта хрупкая женщина необратимо изменила его жизнь.
Ошеломленная собственной дерзостью, Джиллиан медленно отступила.
— Не знаю, что это на меня нашло, — прошептала она.
— Когда все кончится..
— Да, Бродик?
Бродик молча покачал головой, не в силах выразить словами все, что будоражило душу, резко повернулся и исчез в темноте.
Что он пытался сказать? Джиллиан неудержимо захотелось броситься за ним и потребовать объяснений, но благоразумие взяло верх. Когда Бродик пожелает ей открыться, он так и сделает, не дожидаясь просьб. Кроме того, Джиллиан была почти уверена, что и без того все понимает.
И потом, почему, во имя Господа, она вдруг полезла к Бродику с поцелуями? Рехнулась или просто обезумела? Мало ей бед и несчастий — еще и это! Может, действительно, лучше признаться, что она вовсе не имела в виду ничего подобного… все получилось неожиданно, глупый порыв, подогретый ее любопытством и его добротой? Или просто притвориться, что ничего особенного не произошло?
Девушка осторожно коснулась рта кончиками пальцев и облегченно вздохнула.
"О купании, конечно, не может быть и речи, иначе она, в ее полубессознательном состоянии, попросту утонет. Джиллиан как могла умылась, медленно натянула тунику, собираясь с духом вернуться в лагерь и предстать перед Бродиком.
Бьюкенены собрались в дальнем конце лощины, тихо переговариваясь, но при виде девушки внезапно замолчали.