Я подхватил бокал с шампанским и двинулся по залу, раздавая встречным кивки, а с некоторыми перебрасываясь ничего не значащими фразами. Чем дальше я продвигался от выхода, тем гуще становилась толпа аристократов. Помимо княжеских семей, здесь хватало и бояр. Никто, разумеется, не отделял одних от других, хотя зачастую было заметно, как разнится отношение между этими группами.
Под праздник Ефремовы выделили треть особняка. Двери в прилегающие комнаты были сняты, мебель оттуда убрана, чтобы создавалась видимость общего помещения.
— Дмитрий Алексеевич, рад вас видеть, — преувеличенно довольным голосом обратился ко мне, возникнув из-за спин других гостей, великий князь Соколов.
Михаил Викторович предстал передо мной с дружеской улыбкой. И хотя ничего особенно неприятного для меня глава Министерства иностранных дел не совершал, я все равно ощутил себя под вражеским прицелом. Было неприятно осознавать, что даже в гостях у друга я не смогу нормально расслабиться.
— Здравствуйте, великий князь, — склонил голову я, нацепив на лицо дежурную улыбку. — Не ожидал вас здесь увидеть, честно признаться.
Соколов кивнул в ответ.
— Мой сын и наследник уже приступил к своим обязанностям министра, а я — вышел на пенсию. И наконец могу себе позволить немного расслабиться.
А у Михаила Викторовича слова с делом не расходятся. Только пару дней назад я слушал разговор Соколова со старшим сыном, и вот он уже освободился от обязанностей.
— В таком случае? я думаю, вас можно поздравить? — спросил я, приподнимая бокал.
Великий князь Выборгский рассмеялся, лучась довольством. Но глаза его при этом совсем не смеялись.
— Государь прав, Дмитрий Алексеевич, вы умеете напомнить собеседнику о его значимости и величии, — продолжая улыбаться, произнес Михаил Викторович. — В самом деле, Дмитрий Алексеевич, я заслужил отдых от забот и тревог.
Я сдержанно кивнул в ответ.
— Защищать интересы Русского царства — долг каждого подданного нашей страны, — ответил я Соколову. — Надеюсь, ваш наследник и наш новый министр иностранных дел проявит себя достойным своего великого отца и дипломата.
Михаил Викторович хмыкнул.
— Несомненно, — сказал он.